Дальше разговор пошел с Ильдико, и только по латыни. Девушка что-то отвечала, забавно морщила нос и смеялась – от души, до ямочек на щечках! Ага, вот исподтишка кивнула на «скромняшку» Вильфриду. Кивнула, да спрятав улыбку, шепнула:
– Посоветовала ее покрестить. А что? Вон, сидит себе – тише воды, ниже травы. Чем не монашка?
Иванов хмыкнул в рукав:
– Недобрая ты, Эля. Неласковая. А про себя что сказала?
– Сказала, что атеистка. Почти. Но призналась, что в церковь как-то пару раз заходила…
– Ты же комсомолка! – притворно ахнул молодой человек. – Как ты могла?!
– Да ну тебя! – фыркнула девушка и потянулась за кубком.
Пила она немного – так, за компанию. Аркадий тоже на винишко и брагу не налегал: все же планировал в самое ближайшее время уйти, отыскать могилу, меч…
– А Вильфрида-то, ты только глянь, – все же не удержался молодой человек, попытался съязвить. – Сидит себе… Бледная какая-то…
– Это бессилие от неистовства крови, – пояснила Эльвира совершенно серьезно. – Ты видишь, как ей плохо… Она должна подпитаться энергией разрушения и смерти. Какой-то амулет. Не такой уж и маленький, иначе взяла бы с собой. Наверное, это все же кинжал… Кинжал Аттилы…
– Вон-вон, встает! Давай пошлем Берта!
– Опасно! Хотя… да, давай. Если что, скажет, что ищет свою подружку.
Обернувшись, молодой человек жестом подозвал слугу. Эля пояснила, что делать.
– Исполню все, мой господин! – вытянулся мальчишка. – В самом лучшем виде.
– Смотри, осторожнее, – предупредил Иванов.
Осторожнее… Куда там! Юный Адальберт помчался следом за ведьмою так, что только пятки сверкали.
Вернулся Гундульф. Как всегда, непоколебимо серьезный и чем-то озабоченный. Вина, однако же, выпил. Правда, немного. Из малого серебряного кубка.
Да, хорошо бы, если б Ардарих стал христианином. Как стали готы, вандалы, как вскоре станет король франков Хлодвиг, называемый французами Кловис. Какая именно ветвь христианства, все равно: католики, ариане или кто другой – бог с ними. Главное, меньше крови будет.
Брат Сульпиций повернулся к хевдингу. Улыбнулся, что-то сказал, потом принялся в чем-то горячо убеждать, время от времени прикладывая руку к сердцу. Видать, рассказывал об Иисусе. Гундульф слушал весьма благосклонно, по крайней мере, с виду.
Вообще, приятие христианской веры польстило бы германцам, особенно их вождям, поставив их в один ряд с повелителями величайшей империи мира. Когда-то величайшей, а ныне – доживающей последние дни. Но это Западная империя доживала последние дни, Восточная же – Византия – процветала. И будет цвести еще тысячу лет, до завоевания турками.
Победное пиршество проходило на удивление спокойно, можно сказать, тихо. По-домашнему, без особых эксцессов. Произносили здравицы, пили. Славили даровавших победу богов и снова пили. Кто-то уже блевал, и не раз. Один из подвыпивших вождей затянул было какую-то песню. И тут же затих, увидев торжественную процессию, показавшуюся из буковой рощи.
Во главе процессии гордо выступала черная жрица Вильфрида. Полуголая, в одной длинной юбке, с неистово горящим взором! Упругую грудь ее с чувственными коричневатыми сосками прикрывали лишь переброшенные через плечи косы да золотое ожерелье, блестевшее в свете выкатившейся на небо луны. В руке ведьма держала обломок меча…
– Ну вот! Это и есть амулет, – положив руку на плечо возлюбленного, взволнованно прошептала Эльвира. – Обломок меча Аттилы сохранил Зло. Правда, не так уж и много.
Следом за жрицей шли двенадцать нагих дев, скованные цепями. Светлые, распущенные по плечам волосы, белая кожа. Совсем не похожи на смуглых гуннских женщин, совсем. Впрочем, у гуннов было полно союзников: германцы, славяне, кельты. А может, эти девы – наложницы или даже любимые жены. Та, что шла первой – златовласка с гордо вскинутой головою, – похоже, имела власть. Когда-то. Не так уж и давно.
Пленниц охраняли жрицы с мечами в руках. Полуголые красавицы, помощницы Вильфриды.
– Мы принесем их в жертву великому Водану, даровавшему победу! – подойдя ближе к костру, громко объявила жрица.
Сидевшие обрадованно встрепенулись, приободрились даже те, кто давно уже клевал носом. Еще бы, предстояло такое развлечение! Да и умилостивить всемогущего бога – хорошее дело. Отблагодарить, а как же?!
Водан. Верховный бог, покровитель бури, ураганов и вихрей, глава загробного царства. Этот бог исполнял все благие желания людей, покровительствовал воинам и даровал всяческие блага тем, кто в него верил.
Так объяснила Эля. И содрогнулась:
– Сейчас их всех умертвят! Всех этих девушек. Понимаешь ты?! Убьют! И самым жестоким образом. И мы… Мы ничего не можем сделать. Слушай, давай отсюда уйдем. Немедленно! Прямо сейчас…
– Давай без истерик, – успокоил девушку Иванов. – Авось не убьют, не успеют. Давай-ка… Давай вот какую штуку попробуем. Ардарих ведь не зря благоволит к монахам? Так пусть идут, объяснят… Ты скажи Сульпицию, а мы поговорим с вождями…
Выслушав переводчицу, брат Сульпиций сжал губы и, сурово кивнув, поднялся на ноги. Подозвал напарников. Пошли. Прямо к королю.
