Сократ утверждает, что сие чудо, по словам св. Прокла (будущего Константинопольского архиепископа386), явилось исполнением пророчества Иезекииля, где, в частности, сказано: «И буду судиться с ним моровою язвою и кровопролитием, и пролью на него и на полки его и на многие народы, которые с ним, всепотопляющий дождь и каменный град, огонь и серу…»387Не решаясь спорить с богословскими авторитетами по части чудес и пророчеств, авторы настоящей книги все же придерживаются той точки зрения, что гунны, и прежде всего их вождь Ругас, благополучно возвратились на родину, поскольку через восемь лет Ругас (Руа) вновь появится в поле зрения историков – Приск подробно опишет его намерение заключить очередной мирный договор с империей.
Несмотря на то что гунны отозвали свою огромную армию из Италии и обменялись с римлянами заложниками, мир между ними и римлянами продолжался недолго. Марцеллин Комит в своей «Хронике» под 427 годом сообщает: «Паннонские провинции, которые удерживались в течение 50 лет гуннами, были возвращены римлянами»388. Трудно представить, чтобы гунны отдали эти земли, на которых они обитали вот уже 50 лет, добровольно. Впрочем, ни о каких боях за Паннонию хронисты, насколько известно авторам настоящей книги, не сообщают. О. Менхен-Хельфен считает, что успехи римлян были хронистами преувеличены и что в лучшем случае они «заняли несколько укрепленных селений» или же вытеснили какое‐то количество гуннов, которые подошли слишком близко к Норику – западной границе Паннонии Примы389.
А через несколько лет Аэций вернул Паннонию гуннам обратно. Приск Паннийский под 448 годом пишет о «Пеонской (Паннонской. –
К этому времени Паннония (хотя и не вся) вновь была гуннской уже достаточно давно. Исследователи обычно считают, что гунны вернули ее в 433 году391. Впрочем, дата эта принята достаточно произвольно. Действительно, в 432 – 433 годах между Западной Римской империей и вождем гуннов Руа при посредничестве Аэция были заключены мирные соглашения392. Но насколько известно авторам настоящей книги, подробности этих соглашений до наших дней не дошли. Чуть позднее, вероятно в 434 году, уже Аттилой, был заключен новый договор, весьма обременительный для римлян. Приск Паннийский рассказал о цене, которую римляне были вынуждены заплатить за временный мир с новоявленным гуннским вождем, но ни о каких территориальных уступках он не сообщает393. Так или иначе, примерно в эти годы гунны возвратились в Паннонию. Впрочем, к Аттиле и его соглашениям с римлянами мы обратимся в следующей главе.
А пока что упомянем одно крайне обидное для гуннов событие, которое произошло в 430 году. Сократ Схоластик сообщает:
«Есть варварский народ, живущий по ту сторону реки Рейна394 и называющийся бургундами. Бургунды ведут жизнь спокойную, почти все они плотники и, этим ремеслом зарабатывая себе деньги, питаются. На них непрестанно нападали гунны, опустошали их страну и нередко многих убивали.
Находясь в столь затруднительном положении, бургунды не прибегли к какому‐либо человеку, но решились обратиться к какому‐либо Богу. А так как они заметили, что Бог римлян сильно помогает боящимся Его, то все единодушно обратились к вере во Христа. Посему, находясь в одном галльском городе, они просили епископа о христианском крещении.
Епископ приказал им поститься семь дней и, огласив их верою, в восьмой день крестил их и отпустил назад. Тогда они смело пошли против своих тиранов, и надежда не обманула их, ибо, когда царь гуннов, по имени Оптар395, ночью умер от обжорства, бургунды напали на гуннов, лишившихся вождя, и, в малом числе сразившись с многочисленными неприятелями, победили их. Бургундов было только три тысячи, а число пораженных гуннов простиралось до десяти тысяч»396.
Забегая вперед, отметим, что столь прагматичная перемена религии не помогла бургундам и через несколько лет Аттила отомстил за поражение, почти полностью уничтожив их397. Тем временем Аэций вновь прибегает к помощи гуннов. В 432 году в результате междоусобицы в Западной Римской империи Аэций бежал к своим старым друзьям, которыми правил вождь Руа – это был предпоследний год его царствования. Здесь Аэций способствует укреплению мира между гуннами и Римом (при Валентиниане III столицей Западной империи снова стал Вечный город), и это помогло ему восстановить свое влияние при императорском дворе398. Впрочем, немалую роль здесь, вероятно, сыграли не только миротворческие успехи полководца, но и тот факт, что он вернулся в империю во главе гуннского войска. «Галльская хроника 452 года» под 433 годом сообщает: «Когда Аэций <…> обратился к племени гуннов, которым тогда руководил Ругила, он возвратился на римскую землю с желанным вспомогательным войском»399.
