Мы дважды обсуждали с Анниэль и Жекой, какие материалы, инструменты и мастера необходимы для организации типографии. Жека неоднократно подчеркивал, что использование трафарета является не единственным способом копирования текстов в его мире, а лишь одним из самых простых. В этом способе нельзя создавать символы у которых внутри находится изолированная незакрашенная часть. Например, не кружок, а кольцо. Но, к счастью, все символы нашей письменности могут быть изображены с помощью трафарета. Мы договорились, что я вызову орденских ювелиров и они с Жекой сделают образцы литер. После изготовления трафарета с пробным текстом и испытания, мы отошлем трафарет и все приспособления Исианту в обитель вместе с подробным отчетом по их использованию.
Если Исиант одобрит план, ты мы организуем типографию в поместье, а наставник возьмется за стратегию применения. Придется строить типографский поселок с помещением собственно типографии, складскими постройками и домами для работников. Кстати, работников лучше нанять из числа эльфов, с их природной тягой к аккуратности, она особенно важна в работе с трафаретами. Можно также использовать освобождающихся переписчиков, они по роду службы приучены к тщательности и скрупулезности. И все работники дадут клятву сохранения тайны.
В целом можно сказать, что после получения орденом ценного «цивилизационного артефакта», то бишь Жеки, мы добились первого ощутимого эффекта. Благодарность «артефакту» и его «хранительнице». Миссия к урочищу оказалась успешной. Не говоря уж о том, что в процессе выполнения я обрел семью, а орден обогатился двумя сильными магами.
***
Вернувшись в спальню, я застал хохочущих жен. Майта просто плакала от смеха, а Уайда хихикала, а потом крутанула коронный танец попки. Дети, сидя на полу между женами, тоже улыбались во все свои беленькие зубки.
— Что тут произошло? Что вас так рассмешило? — полюбопытствовал я.
— И… и… — задыхаясь от хохота и указывая на Уайду, прохрипела Майта, — она тебе подражала. Так похоже… и… и…
Уайда стояла, якобы скромно потупившись, но ямочки на щеках не хотели исчезать.
— Уайда, любимая, покажи и мне, — с интересом попросил я.
Уайда вытянулась и откинула голову назад. Расправила плечи. Стала крепко, устойчиво расставив ноги. Устремила глаза вдаль, потом прикрыла их, подождала пару стуков сердца, вновь приоткрыла глаза и медленно перевела взор на меня. Узнав, торжественно и горделиво повернулась в мою сторону. Майта упала на пол и захлебнулась в диком хохоте.
— Уайда, любовь моя, это ты? — пропела Уайда, понизив тембр голоса почти до баритона и отчетливо, с паузами, выговаривая каждое слово.
Неужели я так выгляжу? Из глаз выступили слезы и я, смеясь, присел рядом с Майтой. Конечно, можно блокировать эмоции магией разума, но зачем лишаться радости? Майта уже молотила ногами по полу.
— Уайда, любимая, пойдем в шатер и ты меня оближешь, — продолжила Уайда тем же размеренным тоном.
Побеждающий удар! Не в состоянии произнести хоть что-нибудь и желая спасти жизнь, я схватил Уайду за руку и опрокинул на себя. Зажал ей рот рукой, а сам закрыл глаза, чтобы ничего не видеть и прекратить пытку смехом. Детишки с писком начали залезать на нас и скатываться по другую сторону папы или мамы.
Восстановив дыхание, я притянул голову Уайды и крепко запечатал ей рот своими губами. Уайда, целуясь, все равно что-то бубнила, хорошо, что мы с Майтой не могли разобрать. Для того, чтобы лишить Уайду слова, Майта села сверху на нас с Уайдой и стала подпрыгивать, как при езде на лошади. Дети радостно заверещали, увидев такую интересную игру.
— Майта, она уже молчит, прекрати на нас гарцевать, — потребовал я.
Зашла Анниэль, сзади показался Жека. Оба удивленно смотрели на пятерку разумных существ, составляющих мою, барахтающуюся на полу, семью. Особенно их потрясла Майта, играющая в «лошадку». Взрослые члены семейства решили вести себя подобающе и, пересмеиваясь и отряхиваясь, поднялись на ноги. В глазах «хранительницы» и «артефакта» стоял безмолвный, но от этого не менее оглушительный вопрос: «Что это было?».
— Мы просто немного подурачились, — повинился я от лица взрослой части семьи.
Ну, не женам же объясняться, в самом деле. И, вдруг вспомнив: «любимая, пойдем в шатер и ты меня оближешь», вновь затрясся, делая руками извиняющиеся жесты, дескать, все в порядке.
— Сейчас вернусь, — просипел я и укрылся в каморке с удобствами, чтобы ополоснуть голову и прийти в сознание.
Когда я, отсмеявшись и умывшись, вернулся назад, ценный артефакт с охранением уже были осведомлены о причинах веселья. Анниэль попросила Уайду показать ее или Жеку, но жена в просьбе отказала, заявив, что боится за здоровье мужа.
— Потом как-нибудь покажу, без Гура, — неопределенно пообещала она.
Мы, с детьми на руках, спускались в трапезную на ужин. Улучив момент, я прошептал женам:
— Майта, сегодня ночью я очень сильно проучу Уайду за наши страдания, а ты мне в этом поможешь.
