Кивнула шпиону в знак того, что сводка о дислокации и вероятных намерениях противника получена. Оппоненты в последний раз обругали друг друга и, как бы нехотя, успокоились. Мы ринулись к выходу.
Наших не было. Знакомая карета неторопливо удалялась по узкой улице. Вчетвером бросились вдогонку. Мы с сестричкой легко вырвались вперед. Я настраивала дыхание, готовясь к предстоящей схватке. Догнав карету, вскочила на запятки. Уайда спокойно бежала рядом, определяя наилучший вариант действия. Потом рванулась к запряжке, чтобы остановить карету. Все лошади ее боятся и уважают. Карета дернулась назад и замерла. Внутри раздался грохот.
Взлетев на крышу, я в три прыжка сократила дистанцию и обрушилась на возницу с сопровождающим. Через десять стуков сердца с ними было покончено.
Услышала, как Уайда вырвала дверцу кареты. Неслабая у меня сестричка. Она крикнула мне, там только наши! Спрыгнув, я отворила вторую дверцу и аккуратно заглянула внутрь. Увидела живых Анниэль с Жекой в окружении трех трупов. Молодцы! План удался!
Выволокли наружу белую как мел Анниэль и залитого кровью Жеку.
Первый похититель убит способом, которым владеет Уайда, другой задушен, последний погиб, получив хрящи носа в мозг. Когда сообщила о нем Жеке, он, в ответ, обрушил в мою сторону поток рвоты. Очень невежливо с его стороны! Хотя я просто куражилась, эмоции новичка мне знакомы. В семнадцать лет, находясь в составе дозора, я убила первого врага, одного из грабителей, напавших на соседнее с обителью селение. Как же после этого мне было плохо!
А сейчас я ощущала лишь злую радость.
Кого не воспитало страдание, остается ребенком. Томмазео
Страдания делают сильного сильнее. Фейхтвангер
Молодежь страдала. Но время все вылечит. Наутро я заглянула в номер Анниэль и Жеки, чтобы проверить их самочувствие. Обнаружила состояние мучения. Анниэль лежала в постели, глядя в потолок, Жека сидел рядом, забрав ее руки. Прикоснувшись к нему, я определила, что скользящая колотая рана на боку уже полностью затянулась. Мне было неприятно видеть грустные глаза Жеки, с мольбой останавливающиеся на понуром личике подруги. Но, хотя мы с любимым и сестричкой были прямо причастны к страданиям Анниэль и Жеки, я не испытывала никаких угрызений совести. То, что произошло с ними, являлось абсолютно необходимым! И осуществлено с минимальным риском. Никто не смог бы предоставить более слабых противников и заставить Анниэль и Жеку расправиться с ними. Сейчас нужно лишь потерпеть. Отметила, что аура Анниэль резко уплотнилась, видно, что подруга уже достигла уровня мастера.
Подбадривая Анниэль и Жеку, я несколько раз повторила, какие они замечательные и как мы с Майтой одобряем их стойкость. Принесли завтрак. Среди вошедших слуг знакомого «наблюдателя» не было. Откуда ему тут взяться, если вчера я лично его прихлопнула, зачищая следы. Попросила прислугу перенести сюда наш с Майтой завтрак. Появилась сестричка. Задорная улыбка на лице увяла, когда она увидела две жалобные мордочки. Я подмигнула сестричке, намекая на то, что нужно отвлечь нытиков от самобичевания. Сообщила, что одна знакомая эльфийка по потенциалу уже является мастером магии жизни. Сестричка обрадовалась и, поздравляя Анниэль, стала чмокать ту в щечку. Жека повеселел. Анниэль через силу улыбнулась и высказала сомнение в истинности причины радости.
Мы с Майтой с аппетитом вкушали завтрак, причмокивая и похваливая, подавая, тем самым, зажигательный пример некоторым ипохондрикам. Посмотрев на нас, Жека начал кормить Анниэль с ложечки, ей такой способ показался забавным и она стала легонько подхихикивать. Майта объявила, что на сегодня запланирован прощальный визит в столичную обитель и встреча с магистром. Потом, плеснув волной темно-русую гриву, заметила, что триумфа, подобного устроенному двумя магинями жизни в нашей обители, она не обещает, но что-то похожее предвидит. Состроила обиженную гримаску, пожаловалась, что на фоне меня, а особенно Анниэль, она будет смотреться невзрачно. Анниэль горячо вступилась в защиту прелестей подруги. Я восхитилась маневру сестрички, пробудившему в Анниэль материнский инстинкт и отвлекшему от самокопания. Отстаивающая право Майты на чарующую красоту Анниэль раскраснелась и, сев в постели, начала оживленно перечислять ее признаки, начиная с белейшей матовой кожи, лучистых серых глаз, густых блестящих волос и завершая гордой осанкой и гибкой походкой. И вообще, заключила она:
— Если бы я имела внешность Майты, я бы гордилась собой!
