После короткого, прямо в степи, дневного отдыха, мы проезжали сквозь придорожную деревню и увидели горящий дом. Горела передняя стена, из окон чадил густой дым. Люди тщетно пытались залить пламя водой. Гур крикнул им, видимо что-то выяснял. Я узнавал некоторые слова. Услышал их ответные вопли. Анниэль быстро подъехала к Гуру и они вдвоем приблизились к дому. Остановились. Гур гаркнул на огнеборцев и те разбежались. Вдруг стены дома упали, причем каждая стена в свою сторону. Как коробка раскрылась. А крыша осталась висеть в воздухе! Я не верил собственным глазам. Волшебство! И я его вижу! Это что же, моя Анниэль и бодибилдер Гур — колдуны?!
Крыша поплыла в сторону и мягко опустилась на землю. По раскатанным бревнам ударила волна воздуха, сдув пламя и дым. Посреди разобранного дома обнаружилась какая-то мебель. Люди подбежали к этой груде деревяшек и вытащили три маленьких тела. Завыла одна из женщин, видимо мать погибших детей. Гур опять что-то громко рявкнул, заглушив женский вой, и детей принесли к Гуру. Разобрал два слова: «живой» и «ребенок». Гур повернулся и жестом подозвал крепкую блондинку.
Анниэль и спортсменка метнулись к детским телам и опустились на колени. Положили руки на ребячьи головы. Через несколько минут малыши подали признаки жизни, закашлялись и заплакали. Их мать еще громче завопила, упала на карачки и поползла к поднявшимся реаниматоршам. Обняла ноги физкультурницы и Анниэль. Гур цыкнул на нее грозным тоном, женщина затихла и уползла обратно. Дурдом. Хотя и понятно все. Сам бы заползал на ее месте.
После суматохи, когда ожившую детвору унесли и закончилась манифестация в нашу честь, мы, наконец, смогли продолжить путешествие.
Увиденное надо осмыслить. Значит, я наблюдал трех магов в активной фазе. Совершив колдовство, они вернулись в основное состояние. А скинхедша, сестра Гура, тоже волшебница? По индукции и теории вероятности — да. Ну и компания у меня подобралась!
Кто дерется? Анниэль хлестанула, уже целясь ниже спины. Садистка колдунская. Павлов мимонобелевский. Макаренко доморощенный. Я вынырнул из воспоминаний и продолжил экстренное лингвистическое образование.
Маги они такие, больно лупятся!
6. Львята. Cuccioli di Leone
Гур. На пути к горам
Любовь никогда не требует, она всегда дает.
Ганди
Отрадно, когда тебя любят ради тебя самого.
Бомарше
Сегодня мы преодолели достаточное расстояние. Даже несмотря на задержку для тушения пожара. Я размышлял о событиях уходящего дня, выстраивал планы, лежа в одних штанах на подстилке посреди шатра. После ужина слегка ополоснулся в маленьком ручейке и сейчас с удовольствием расслаблялся. Ранний вечер ласково обнимал лагерь. Мои женщины куда-то убежали, возможно к тому же ручейку. Вошла посвежевшая Уайда, посмотрела на меня и легла поперек, закинув ноги мне на живот. Я положил руку ей на грудь, огладил сквозь рубашку два упругих полушария с плотными сосками и крепко прижимая руку, двинулся к пупку. Миновав его, слегка щелкнул ногтем по завязке пояса. Львица послушно сбросила штанишки и вновь откинулась на подстилку. Светлая кожа моего живота мягко сомкнулась со смуглой кожей бедер Уайды.
Я стал ласкать ее лобок, услышал довольное урчание. Уайда слегка двигала бедрами, подставляя самые приятные места. Глаза закрыты, на лице блаженная улыбка. Вбежала Майта, села на колени рядом, наклонилась и весело чмокнула в щеку. Посмотрела на млеющую львицу. Увидела мою руку, перебирающую колечки волос, и обиженно протянула:
— А я?
Я посмотрел на нее. А бровки-то растут. Увидел жалобную гримаску на личике. Какая красивая девочка.
— Любимый сотник, дай мне свою щелочку, я ее поцелую.
Через мгновение надо мной нависла попка Майты. Она опустилась и осторожно села мне на плечи, окружив бедрами мою шею. Чуть развела колени и терпкая долинка приблизилась к моему лицу. Мой язык проник между нежных складочек и стал теребить мягкий бугорок. Майта застонала и чуть откинулась назад. Я захватывал губами складочки и отпускал их. Пальцами, ласкающими Уайду, я ощутил волну дрожи, прошедшей по телу львицы. Уайда протянула руку и охватила ближайшую к ней грудку девочки. Волна желания подымалась. Вдруг Уайда вскрикнула: «Не могу больше терпеть, хочу тебя», резко перевернулась и стала сдирать с меня штаны. Я приподнял таз, помогая ей. Освободив от остатков одежды, Уайда ртом взяла меня в плен и начала энергично массировать языком и губами. Слышно было страстное дыхание и увлеченное ускоряющееся чмоканье. Майта царапала и тискала мои бока и грудь, будто стремясь сорвать кожу и проникнуть в глубину. Упоение поглотило меня. Я взорвался, выгнулся дугой, еще больше столкнув Майту на себя. Мои язык и рот полностью оккупировали долинку.
Упав на подстилку, я обессиленно откинул голову. Майта чуть отодвинулась, позволяя мне дышать свободнее. Перед глазами появилось довольное лицо Уайды.
— Наконец я выпила тебя.
