Антуан в благодарность склонил голову перед прадедом. Антонио Медичи поднял свою ссохшуюся руку и нежно погладил маленького маркиза по чистым волосам, ставшим после ванны и парикмахера вновь светло-русыми и светящимися, словно в них спрятался луч благодатного итальянского солнца. Неожиданно Антуан почувствовал, что этот старик понимает его, сопереживает ему, как себе самому, что их роднят не только общие корни и общая кровь, но и гораздо большее. Их роднит общность вкусов, интересов, привязанностей и страстей. Антуан поднял глаза и обнаружил, что его прадед плачет. Это было настолько несовместимо с образом мудрого и строгого архиепископа Тосканского, созданного Антонио Медичи в течение долгих лет, что Антуан не нашелся, что сказать, и тихо вышел из зала.
Весь день юный маркиз катался по Флоренции в прекрасной коляске, запряженной парой изумительной красоты лошадей и управляемой Мясником. Люка был несказанно доволен тем, что наконец-то закончилось их путешествие, что теперь он сыт, одет и обут во все новое, что архиепископ признал своего правнука, что скоро, как сообщил ему Антуан, маленького господина вылечат и он вновь будет питаться, как все нормальные люди, пищей, а не собственной кровью. Красоты городских улиц и площадей вкупе с хорошим настроением, несмотря на общую слабость в теле, развеяли Антуана и вызвали в нем потерянный было интерес к жизни. Задрав голову, с любопытством осматривал он уносящиеся ввысь купола церквей Санта-Кроче и Санта-Мария дель Фьоре, а также купол кафедрального собора Брунеллески, медленно обходил с неизменным Мясником за спиной длинные залы галереи Питти, любуясь творениями великого Микеланджело. Итальянцы, высоко ценившие красоту, с восторгом смотрели на худенького отрока, обладавшего очаровательной внешностью и каменным выражением лица, не выдающим ни единой эмоции или мысли, который гулял по обласканным весенним солнцем улочкам Флоренции, внимательно осматривая город. Так, постепенно обойдя Флоренцию с севера на юг, Антуан закончил прогулку в прекрасном саду Боболи, сидя на лавке под раскидистой вековой липой, напоминавшей ему старого архиепископа, такой же кряжистой, морщинистой и полной сил, несмотря на кажущуюся немощность, созданную обманчивым долголетием.
Так продолжалось еще четыре дня, пока архиепископ проводил свои приготовления, давая распоряжения и ожидая результаты их исполнения. Антуан, как и прежде, играл каждое утро с прадедом партию в шахматы, после того как тот позавтракает, съедая свое обычное перепелиное яйцо и выпивая козье молоко с хлебным мякишем. Этот завтрак Антонио Медичи громогласно называл секретом своего удивительного долголетия. Затем следовала длительная прогулка по городу, всегда в сопровождении верного Мясника, неотступно следовавшего на почтительном расстоянии позади юного маркиза де Ланжа, как всегда красивого и высокомерного.
Люка, успокоившийся было обещанием архиепископа вылечить Антуана, вновь с тревогой наблюдал за ухудшающимся на глазах здоровьем своего господина. Если во время тяжелого путешествия Антуану помогала поддерживать силы цель достичь Италии, то теперь поход был завершен, и организм, расслабившись, поддался истощению и начал быстро чахнуть и хиреть.
Наконец на пятый день пребывания в палаццо Медичи архиепископ Тосканский объявил Антуану, что все приготовления закончены и они могут приступать к лечению маленького маркиза.
– Мы поедем на виллу, что находится за городом, – негромко вещал монсеньор Антонио, пока слуги паковали необходимый для пусть и короткого, но все же путешествия багаж и быстро сновали с плетеными корзинами, в которых хранилось белье, по залам. – Чудесная вилла, si, райское местечко. – Старик хрипло закудахтал, и старый слуга сразу же поднес к его губам бокал с водой из граненого хрусталя. – Там нас уже ждут. Все готово. Итак, в путь, как говорил великий Вергилий несравненному Данте.
