– Все верно, Лев Иванович. Вы имеете полное право на обыск в моей квартире. Я, правда, не могу понять, почему и как такое могло случиться, но… Не смею препятствовать букве закона. – Он сделал гостеприимный жест рукой: – Прошу вас, господа. И… Надеюсь, вы сможете лучше обрисовать ситуацию, чем данная официальная бумага.
– Пройдемте на кухню, – предложил Полковник. – Там и поговорим. Андрей, Жора, начинайте обыск.
Франт прямиком двинулся в направлении спальни. Платяной шкаф с заветной шкатулкой находился именно там. Жора взял курс на кабинет хозяина дома. Исключительно для проформы. Ничего ценного в своем кабинете Сергеев не держал…
Полковник пропустил Платона Гавриловича вперед. Они вошли в кухню и разместились за стоящим возле окна обеденным столом. Платон Гаврилович снова надел очки, и его глаза за стеклами стали совсем крохотными.
– Ваше лицо кажется мне знакомым, Лев Иванович, – негромко произнес Сергеев. – Отдаленно, но вроде знакомым. Мы не могли встречаться прежде?
– Вряд ли, – покачал головой Иваныч. – Боюсь, вы меня с кем-то спутали.
– Возможно, – не стал спорить старик. – Память у меня уже не та, что раньше. Лет десять-пятнадцать назад я мог бы сказать наверняка, встречались мы или нет. С большой долей вероятности вспомнил бы даже где, когда и при каких обстоятельствах. А сейчас… Сейчас все стало по-другому… – вздохнул он. – Так что все-таки случилось? В чем моя вина перед законом?
– Вам знаком человек по имени Дмитрий Барталомеев?
– Простите, как? – переспросил Сергеев.
– Барталомеев. Дмитрий Барталомеев.
Старик помолчал. Старательно покопошился в закоулках своей памяти.
– Честно говоря, не припоминаю такого. А должен быть знаком?
– Вчера этот человек был арестован, – завел привычную «песню» Иваныч. – Задержан с поличным на месте преступления. При ограблении квартиры некоего Груневича Соломона Семеновича. Барталомеев находился в розыске почти три месяца. Специализировался на точно таких же квартирных кражах крупных антикваров столицы…
– Понятно-понятно, – прошамкал Сергеев. – Только я до сих пор не возьму в толк, при чем тут я.
– К сожалению, я к этому и веду, Платон Гаврилович.
– К сожалению?
– Да. Барталомеев – исполнитель, а на вас он при допросе указал, как на заказчика всех совершенных им преступлений.
– Быть не может, – удивился старик, но паники в его маленьких глазках по-прежнему не было. – Вы, должно быть, шутите?
– Нисколько. Хотя лично я подозреваю, что тут кроется какая-то ошибка, Платон Гаврилович. Или элементарный навет со стороны Барталомеева. Между нами говоря, на поверку он оказался еще тем фруктом… Оклеветать человека – для него не самый серьезный проступок.
– Понятно-понятно. – По пересохшим старческим губам пробежало некое подобие улыбки. – Наверняка так оно и есть. Я имею в виду клевету… Но, получается, если этот ваш Барталомеев клевещет на меня, то он как минимум должен быть со мной знаком. Я верно мыслю?
– Совершенно верно, Платон Гаврилович. Потому я вас о нем и спрашиваю. Вы же понимаете, что не реагировать на сигнал мы не можем…
– Ну, разумеется. Да. Я отлично вас понимаю, Лев Иванович. Но… – развел руками Сергеев, – припомнить человека с такой фамилией никак не могу, хоть убейте… Я, конечно, еще покопаюсь в памяти… У меня ведь есть на это время? Вы не собираетесь меня арестовать?
– У меня нет для этого никаких оснований, Платон Гаврилович, – улыбнулся Полковник. – Давайте сделаем так. Я оставлю вам номер своего телефона, и если вы что-то вспомните…
Иваныч полез во внутренний карман пиджака, но так и не успел завершить начатого движения. На пороге кухни возник Франт и дважды демонстративно кашлянул в кулак.
– Товарищ полковник…
– В чем дело, Андрей? – недовольно обернулся Иваныч.
– Мы нашли кое-что…
– Что именно? – Краем глаза Полковник наблюдал за реакцией Платона Гавриловича.
– Вот… – Франт продемонстрировал запаянный целлофановый пакетик с золотой печаткой внутри. – Вещь, похищенная из квартиры Злобина, товарищ полковник. Нужно будет проверить на отпечатки пальцев…
– Ты уверен, что это то самое кольцо? – нахмурился Иваныч.
– Абсолютно. На боковом ребре есть характерная царапина. Вы лично фиксировали в протоколе…
– Постойте-постойте! – приподнялся на стуле Сергеев. – Что это? Я никогда прежде не видел этого кольца. Где вы его взяли?
– В металлической коробке. В платяном шкафу.
– Этого не может быть!
Платон Гаврилович собирался двинуться в сторону Франта, но Полковник, поднявшись на ноги, решительно преградил ему путь. Благодушная улыбка мгновенно стерлась с его лица, густые брови сошлись в области переносицы. Старик невольно отступил на пару шагов назад, и на его лице отобразилась-таки та самая растерянность, которую ожидал увидеть Иваныч. Но только растерянность. Без примеси страха.
– Боюсь, теперь у меня есть основания задержать вас, Платон Гаврилович.
– Не может быть, – машинально повторил старик. – Я никогда не видел этого кольца, Лев Иванович. Уверяю вас…
