Ресторан то был не из простых — этажа три занимал, туалетов женских там — штук десять, не меньше. Витька все их посетил — со скандалами и воплями, как полагается, — но Нинки так и не нашёл.
— Напрасно, Вы, дядя Витя, по сортирам женским лазаете, — заявляет давешний пацанчик, — Нинка то с друзьями просто на такси поехала покататься, подождите — скоро вернётся.
Напрасно он это сказал, совсем даже напрасно.
Узнав, что среди Нинкиных компаньонов по поездке присутствует лицо мужского пола, Толстый впал в полную фрустрацию — в штопор крутой, то есть, вошёл:
— Вот оно значит как, — орал Витька, махнувший с горя фужер водочки, — Часов пять как жена — а уже с какими-то левыми мужиками на авто катается? Не прощу! Всё — свадьба отменяется — на фиг! Ноги моей здесь больше не будет!
Ну и ещё пару слов обидных в невестин адрес, с горяча, добавил.
И — прочь из ресторана, только его и видели.
Бежит по Невскому, усердно страусиными ножищами перебирая, — только галстук гордо над левым плечом развевается.
Лишь возле Адмиралтейства, пробежав километра три, Толстый наконец то остановился.
Минут пять я его старательно успокаивал, а там и ротмистр Кусков с парой бутылок шампанского подоспел.
Шампанского употребив, Витька быстро успокоился, повеселел и публично раскаялся в ошибках совершённых. Бодро возвращаемся в ресторан — казус то устранён полностью.
Но не тут то было!
Оказывается, что пока мы отсутствовали, из вояжа вернулась невеста — доброхоты тут же ей и рассказали про женихово поведение. Со всеми подробностями, в красках ярких. Особенно подружки невестины закадычные старались. Ну, Нинка, в свою очередь, тоже психанула знатно:
— Не связывайся с малолетками — предупреждали люди добрые. На фиг — эту свадьбу! Поймайте мне машину — на развод поеду подавать!
Но, здесь уже проще — набежали родственники многочисленные, окружили молодых плотным кольцом, пошла работать дипломатия народная.
А мы с Кусковым в зал ресторанный пошли — без нас разберутся.
А в зале ресторанном всё скучно и не весело — вяло себя как-то народ ведёт, без души, ни песен тебе, ни танцев.
Ротмистра, впрочем, это ни мало не смутило.
Накатил водочки, закусил, пошлый анекдот громко — на весь зал — рассказал, ещё накатил, и подсел клеиться к одинокой незнакомой девице.
— Слышь, Андрюха, — говорит мне Вика Кускова, ротмистрова жена, — а приударь-ка ты за мной по полной программе. А то обидно ведь — с Кусковым уже три года как женаты, я его ревную постоянно, а он меня — нет. Неправельено это. Вон, даже Витька свою Нинку без повода серьёзно ревнует — а я, что — хуже?
Да нет, Вика — тоже очень даже ничего. Иду на встречу — начинаю ухлёстывать по полной.
Танцуем — раз — другой — третий. Шепчу ей что-то на ушко, подливаю водку в шампанское, Вика заливисто смеётся на весь зал.
Спиной ощущаю чей-то тяжёлый взгляд — шутки шутками, но по морде что-то ни за что, ни про что, получать, ей-ей, не хочется.
А свадьба, тем временем, приходит к своему логическому завершению — молодые полностью помирились, и, даже толком не попрощавшись, отбыли по своим неотложным делам, гости потихоньку начали расходиться.
Мы с четой Кусковых тоже уходим, благо метро в двух шагах.
Спускаемся по эскалатору в зал. Надо вам сказать, что эта станция метро — закрытого типа, то есть электрички отделены от потенциальных пассажиров стеной, в которой имеются ниши, оборудованные дверями.
И вот представьте себе картинку: подходит очередная электричка, двери открываются, но пассажирам из одной конкретной двери на перрон ну ни как не выйти — в нише, уперевшись спинами в противоположные стенки, стоим мы с ротмистром — и дубасим друг друга почём зря.
А рядом стоит Вика Кускова и улыбается — наконец-то ротмистр её приревновал по серьезному — сбылась сокровенная девичья мечта.
С Кусковым мы потом, конечно, помирились.
Но природа ревности, её смысл — для меня по-прежнему — загадка.
Попович как-то незаметно превратился во всеобщего любимчика.
На любой вечеринке он — желанный гость. На гитаре классно играет, песенки разные душещипательные поёт проникновенно: