Мы брели по тропе, утопавшей в болотистой чаще,Где лишь серые совы беззвучно шныряли вокруг.С нами был следопыт – право слово, нисколько не старше,Чем сегодняшний ты, мой далёкий, неведомый внук.Всем хорош, и речист, и улыбчив, и поступь легка…Лишь глаза непроглядны, как чёрные два омутка́.Он в охотку нас вёл через мхи, по затопленным гатям,Скорым ходом туда, где на плоском речном берегуМы хотели ударить в тылы наступающим ратям,На рассвете у брода поджилки подрезать врагу.Молодой проводник находил нам дорогу во тьме.И с чего мне казалось – парнишка себе на уме?Он в последнюю ночь подпевал нашей общей молитве,Боевые труды вместе с нами хотел поднимать.Мы прогнали мальца, чтоб держался подальше от битвы,Чтоб своим возвращеньем порадовал бедную мать.Он прощался и плакал, от нас уходить не спешил…Только в чёрных глазах не прочтёшь обнажённой души.А наутро, у брода, нас встретила вражья засада.С топорами, мечами и тучами жалящих стрел…И ещё я заметил едва ли не с первого взгляда —Возле их полководца стоял наш весёлый пострел.Тот, чья к братскому хлебу исправно тянулась рука,Но скрывали неправду чернильные два омутка.Умирая, мы прокляли род, воспитавший измену.Нашей кровью чужой воевода омыл сапоги.Так услышь меня, внук, из-за пропасти в сто поколений!Бойся карего глаза, а чёрного глаза – беги!А иначе, как мы в старину, слишком поздно поймёшь,Что в болотных оконцах таится бездонная ложь…<p>Разговор с пращуром</p>
