Юда стиснула зубы. Ей не хотелось отпускать царевича. Она испытала желание запереть его, чтобы он навсегда остался рядом, но испуг от собственной жадности принес ей другую мысль.
— Дай мне чистую тряпку и вон тот пузырек, — скомандовала она, глядя на сестру. — А ты, царевич, подожди. Сядь на кровать.
Вила протянула Юде тряпку и пузырек с надписью. Вила никогда не могла разобрать почерк сестры — столь витиеватым и корявым он был.
— Что ты хочешь сделать? — спросила она.
— Замолчи, — отмахнулась Юда.
Она взяла со своей тумбы другой пузырек и пролила содержимое на повязку. Когда ткань пропиталась зельем, хижина наполнилась сильным ароматом малины и смородины. Юда взяла второй пузырек и всунула его в руки Ивану.
— Сейчас я сделаю так, что ты сможешь видеть и без волка. Но тебе нужно будет выпить зелье и повторить за мной слова, — сказала она. — Придвинься ближе.
Царевич послушался ее. Юда, осторожно приложив повязку к его глазницам, обернула его голову и завязала узелок на затылке.
— Пей, — сказала она.
Иван проглотил крепкую настойку.
— Хорошо. Теперь повторяй: я беру у тебя то, что ты готова мне отдать.
— Я беру у тебя то, что ты готова мне отдать.
— Взамен я обещаю не забывать о тебе и вернуться.
— Взамен я обещаю не забывать о тебе и вернуться.
— Ежели я нарушу свое обещание, то, что ты мне отдала, вернется к тебе.
— Ежели я нарушу свое обещание, то, что ты мне отдала, вернется к тебе.
Иван почувствовал легкое жжение в глазах и в горле. Он потянулся руками к повязке, чтобы стянуть ее, но Юда ударила его по рукам.
— Терпи. Нельзя чесать глаза, иначе повредишь.
— Что поврежу?
Юда не ответила. Из глазниц царевича потекла кровь, и светлая повязка впитала ее.
— Ты будешь видеть. А я буду видеть все, что ты увидишь, — тихо сказала она. — Сними повязку.
Когда она развязала узелок, Иван осторожно опустил тряпку. Сначала все было размыто. Он поморгал и глаза, восстановившись, увидели темную хижину. Свет падал из окна на кровать, на которой он сидел. Иван повернулся к двуглавой ведьме.
Юда смотрела на него пустыми глазницами.
Когда купол сломался, я поняла, что осталась одна. Кощей велел мне ждать, но огромная тварь неумолимо приближалась. Я чувствовала это с каждым его шагом, который сотрясал землю так, что меня подбрасывало вверх.
Встав со скамейки, я протиснулась в коридор замка. Ноги тут же замерзли, соприкасаясь с холодным камнем. Если бы здесь была Василиса, она бы помогла… Василиса!
Мысль болезненно ужалила в висок. Я оставила ее в колодце. Что, если Лихо его разрушит? Сердце заколотилось. Я потуже обвязала пояс рукавами кафтана и побежала по коридору к выходу из замка.
Что случится со мной — неважно, главное спасти Василису. Входные двери оказались тяжелыми. Я упиралась в них, а ноги скользили, не давая открыть хотя бы небольшую щелку.
— Ну, давай же! — я разбежалась и приложилась плечом к дверям.
Они вытолкнули меня наружу. Ушиб жутко болел. Я побежала к колодцу. Лихо оказалось позади. Его рев пугал не так сильно, как должен был.
— Леди-колодец, — крикнула я, чуть не перевалившись в него через край, — где Василиса?
«Там же, где ты ее оставила».
— Ты сможешь мне помочь? Я хочу ее достать и спрятать.
«Не могу, у меня нет рук».
— Блин…
Я вцепилась в края колодца и присмотрелась: внизу виднелась оранжевая икринка.
— Она целая?
«С ней все в порядке».
— Хорошо… хорошо.
«Тая… у тебя кровь», — сказала леди-колодец.
Я увидела, как капля из носа летит вниз и расползается по воде. Тело изнутри сжало до хруста костей. От боли я закричала и упала на колени. Кровь закипала, приливала к голове и бурлила там так громко, что мне казалось, будто я вот-вот оглохну.
Я схватилась за волосы, с трудом закрыла уши и зажмурилась. Рот не закрывался, крик продолжал литься.
Руки и ноги зачесались. Я почувствовала, как что-то прорастает под ногтями. Боль усиливалась с каждой секундой. И в последний момент Лихо схватило меня. Великан поднял меня, поднес к своему огромному глазу.
— Ы-ы-ы… — раззявив пасть, он проглотил меня.
Падая в бесконечную черноту, я теряла сознание.
Водяной смотрел на ящерицу, оседлавшую шею Майи. Ему не нравилось то, что какая-то непонятная тварь теперь с ними, но слова подруги о костях успокоили его.
— Я не говорила тебе раньше, — сказала Майя, — ты не сможешь просто так забрать душу Домового.
— Это еще почему?
— У всего есть цена. Ты выпил мою кровь, и я исполню свою клятву, когда мы спасем Домового. Но вернуть душу, которую высосали блуждающие огни, намного сложнее. Сначала ее нужно будет собрать.
— Соберу, — фыркнул Водяной. — Ничего сложного в этом нет.
— Блуждающие огни могут высосать и твою душу, пока ты будешь спасать Домового.
— Но ты же мне поможешь, верно? Ты здесь родилась и должна знать, как избегать их.
— Они меня не тронут, потому что я дитя тумана.
— Что это значит? — Водяной остановился.
Майя повернулась к нему. Василиск недовольно заурчал.
