Я люблю детей и котов. Но кто мог подумать, что эта любовь приведет меня в другой мир? И совсем не принцессой, а гувернанткой при племянниках самого настоящего колдуна. А еще он настоящий принц и настоящий деспот! Влюбляться в такого – себе дороже!P. S. Правда, детишки – прелесть. Может, и сработаемся…Эта книга расскажет вам: О любви к котикам, которая способна перевернуть всю твою жизнь. О том, как можно стать герцогиней, совершенно того не желая. О мужчинах, умеющих подобрать ключи к женскому сердцу по весьма оригинальной технологии. О способе пристроить подругу в очень хорошие руки, не прилагая особых усилий. О воспитании детей, коварных игрушках и пушистых змеях.
© Крис Г., текст, 2023
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023
Разработка серийного оформления О. Закис
Иллюстрация на переплете Л. Совы
Его ладони словно прилипли к тиснёному шёлку. И он знал, что никакое напряжение мышц, никакое сопротивление сейчас не помогут убрать их. Такая уж она, эта магия…
Зато и шёлк, и плотный корсаж, прошитый золотыми нитями, перестали быть препятствием для пальцев. И они, едва касаясь, путешествовали по её нежной коже. Хотелось верить, что этой женщине дано ощутить хотя бы половину от того наслаждения, что сейчас поглощает его! Вот только понять, так ли это, – невозможно… Полуприкрытые глаза, трепещущие стрекозиными крыльями веки… Но её неподвижность – всего лишь следствие заклинания.
А как она сильна! Это надо же – успела выхватить кинжал! Хищный кончик лезвия сейчас почти упирался в его живот и при других обстоятельствах превратился бы в мгновенный, неминуемый приговор… Конечно, для обычного человека.
И ведь она совершенно точно хотела его любви. Хотела и отталкивала! Странно…
Откуда ему было знать, что женщина, прижатая заклинанием к стене, испытывает почти то же самое, что и он?
Где-то глубоко в её животе сладко, почти до боли что-то сжималось, разгоняло по телу тёплые волны… И ноги мелко дрожали, разум застилал туман, а сердце готово было проломить рёбра и отбросить чужие пальцы! Наглые, беспардонные, но очень осторожные и нежные, скользящие по её груди…
А в голове требовательно шипел хриплый голос: «Убей! Он предатель! Враг императора! Убей!..» Но пальцы… Его пальцы словно глушили злобный голос, гнали из сознания. Да и рука женщины ослабла настолько, что едва удерживала рукоять кинжала.
И вдруг действие заклинания закончилось. Он шагнул назад и спросил:
– В чём дело? Твоё тело хочет меня. А ты… Почему?
– Потому что ненавижу принуждение! – отрезала она.
Привычная надменность на его лице сменилась откровенным удивлением, даже растерянностью. Он оторвал руки от шёлка платья, шагнул назад и процедил сквозь зубы:
– Посмотрим.
Резко повернулся и зашагал прочь по коридору.
– И не лезь ко мне со своей магией! – со злостью выкрикнула она вслед.
Кинжал выскользнул из ладони и зазвенел на каменных плитах пола.
Он остановился, медленно повернулся и, глядя на блестящую сталь, кивнул:
– Не буду…
Она попыталась вложить в свой голос предельную порцию сарказма, когда спросила:
– Это хотя бы стоило твоих усилий?
Он на мгновение прикрыл глаза, шевельнул пальцами и улыбнулся, будто вспомнил что-то неимоверно прекрасное.
– Даже не сомневайся…
История эта началась в летней резиденции императора, в пятницу.
Тонкий расчёт злоумышленников, остро приправленный заклинаниями, оправдал себя целиком и полностью.
Даже в самую пустую голову не пришла бы мысль остановить княгиню Шувалову, грациозно вплывшую во дворец!
Все, кто видел её сиятельство в тот день, утверждали, что ничего странного не заметили. Ни в безукоризненном наряде княгини, ни в её лице, ни в знаменитой плетёной корзиночке… С корзиночкой этой Шувалова расставалась разве что на балах – вязать в таких случаях как-то не принято. И именно в этой корзиночке каждую пятницу она приносила очередной подарок царственным особам, после чего отправлялась на прогулку по окрестностям.
Караульные гвардейцы проводили скучающими взглядами выезжавшую через дворцовые ворота роскошную карету её сиятельства. Но через десять минут скука их развеялась напрочь: к воротам от дворца подкатила вторая карета княгини! Только без лакеев на запятках и без кучера.
Ещё три минуты спустя к воротам прибыл запыхавшийся начальник караула. Заглянув в карету, он обнаружил невообразимо ужасное: из-под левой груди её сиятельства торчала рукоять ножа.
Лекаря звать не стали: княгиня Шувалова, действительная статс-дама императорского двора, пребывала в необратимо мёртвом состоянии. Она сидела, нежно улыбаясь чему-то неведомому, но прекрасному, и сжимала в руках любимую корзинку.
Карету тщательно проверили на магию, а за проехавшей ранее немедленно выслали погоню.
Но смерть Шуваловой, несомненно трагичная и даже невозможная, мгновенно была размазана другими, куда более страшными событиями.
В час пополудни в кабинет Великого князя-регента ворвался без стука обер-камергер. Он рухнул на колени, затрясся, дважды ударился лбом в османский ковер и, подвывая, забормотал что-то невнятное.
– Докладывай как следует! – рявкнул хозяин кабинета.
Обер-камергер оторвал от ворса белое как снег лицо и, заикаясь, выдавил:
– Го… Го… Государь император… И-изволили…
– Что?!
– И-исчезнуть… И-и-и… И-исчезнуть они и-изволили…
И схватился за горло, задыхаясь под бешеным взглядом его высочества.
Чёрт бы побрал эти детские праздники! Не самих детей, конечно. А вот необходимость без конца потакать любым, порой просто идиотским желаниям и причудам… В кафе орёт музыка, всё сверкает, бурный праздник длится третий час, и я больше уже не могу! Но дети в этом не виноваты…
