Обратно мы шли пешком, потому что Владимир уехал раньше. Я решила пройти с другой стороны, хотелось взглянуть на спортивную площадку и сквер, у меня появились воспоминания, связанные с ними. Затем мы вышли на дорогу, и я не сразу поняла, что это не та дорога, по которой мы приехали. Мы прошли уже много и возвращаться не было желания, я подумала и решила, что так мы выйдем к храму.
Слева от дороги были остатки забора. Внутри заросли, в отдалении коричневым ржавым корпусом выглядывала из-за деревьев водонапорная башня. Я начала припоминать. Здесь были старые корпуса санатория. Через отсутствующие ворота вела дорога внутрь, я заметила, что с одной стороны дороги висят ветки с увядающими листьями. Дорога заросла с двух сторон, поэтому большая машина, проезжая здесь, задела ветки и они надломились. И произошло это недавно, листья еще не высохли.
Гриша чувствовал себя бодро, все-таки мы привыкли к более активному времяпровождению, а сегодня дети только рисовали и нас привезли на машине. Милу мне захотелось взять на руки, чтобы идти быстрее. Пора было возвращаться домой, нас не было почти целый день.
Когда мы вернулись, Сергей Александрович как раз собирался уезжать. На этот раз за рулем был Михаил. Он молча взглянул на нас, когда дети и я поздоровались и сел на водительское место. На лице его была щетина, видимо не брился несколько дней. Я не спешила заходить в дом, мне хотелось спросить на долго ли Сергей уезжает, но не знала, как это сделать так, чтобы моему вопросу не приписали второго смысла.
Сергей Александрович заговорил первым:
– Я уезжаю, необходимо решить сложные вопросы, – сказал он медленно, возведя глаза к небу.
Я в это время смотрела на бок автомобиля, на котором было множество царапин.
– Григорий и Людмила ведите себя хорошо, пока меня не будет. Скоро мы с вами уедем в более цивилизованную страну, где нам ничто не будет угрожать. Готовьтесь к отъезду, Татьяна.
Он с таким же задумчивым лицом сел в машину, и мы наблюдали за их отъездом. Затем дети весело, а я, еле переставляя ноги, зашли в дом.
Катя таинственно поманила меня на кухню пока дети раздевались.
– Танюша, если не хочешь связываться с Сергеем, уезжай, – сказала она. –Все, что он обещает, он не выполнит, пример этому Наташа, о которой я тебе говорила, его жена. Его разве Илона могла держать в каких-то рамках, тебе с ним не справиться, даже не пытайся.
– Екатерина Филипповна, как же я уеду? Детей я бросить не могу.
– А, если он их увезет, с ним поедешь? Вот то-то. Развязывайся сейчас. Мне терять нечего, сын в тюрьме, а тебе от нас лучше держаться подальше. Зарплату мы с него уже не вытрясем, он еле на продукты деньги оставил.
Конечно, я осталась. Мне очень хотелось позвонить Александру и узнать, как идет расследование, но я решила подождать. И очень скоро в нашем доме появились полицейские с документом на обыск. Скорее всего ничего интересного они не нашли, а Сергей Александрович пропал. Возможно, он встречался с адвокатом Илоны, а может быть с покупателями, на нашем доме появилось объявление о продаже, которое привез присланный им риэлтор. Он не звонил и не появлялся в Новых Колокольчиках.
Я немного успокоилась, мне казалось, пока он продает имущество, он никуда не уедет.
Фотографию, которую мне вручила Мария Петровна, я поставила в рамку и каждое утро с удовольствием разглядывала ее. А то фото, где я сидела одна с куклой, я спрятала.
***
Утром Гриша проснулся с температурой. Люда была отправлена в игровую комнату. Катю я попросила приглядеть за девочкой и она, присев на диван с доброй усмешкой принимала от Милы игрушечные чашечки для выделенной ей куклы, слушала как Мила читает и как я могла слышать, спела ей что-то из репертуара Толкуновой. Я же не отходила от Гриши, который как-то очень страдал от своего состояния, я в начале с недоверием выслушала простые рекомендации, пришедшего фельдшера вроде: много пить, молоко с медом и прочее. Мне казалось, что у Гриши что-то серьезное и его непременно надо в больницу. Я даже собрала свои вещи и дала наставление Кате на случай, если меня не будет несколько дней. Сергею я решила позвонить после визита фельдшера и правильно сделала. Напугала бы только зря. Когда фельдшер ушел, я звонить передумала.
Максим Максимович зашел с нами поговорить, но скоро ушел, он бы остался, но я подумала вдруг он заразится и постаралась уговорить его посидеть дома.
Уже после обеда Гриша стал таким как бывал прежде, ему хотелось пойти в игровую, но я подумала, вдруг Мила заболеет, и мы так и сидели с ним в комнате, выполняли, задания, составленные Максимом Максимовичем, ели кисель из брусники. Гриша задремал, и через какое-то время уснула и я.
Когда проснулась, поняла, что Катя заходила к нам и укрыла меня пледом. В комнате царил полумрак, Гриша во сне громко сопел. Я осторожно приложила руку к его лбу, жара не было.
