– Скажем так, эта кассета может оказаться у меня в любой момент, – твердо сказала Анна, – а что касается того, кто на ней… – она надолго задумалась, – …предположим… предположим, что на ней мой папусик.
– Ты че, рехнулась, – не выдержал Тема, – хочешь продать своего предка?!
– Ой, ой, скажите, какие мы чувствительные! – брезгливо произнесла Анна, – но, во-первых, я сказала, «предположим», а во-вторых, мне наплевать, кого продавать, хоть мать, хоть отца. Надо было думать, прежде чем с блядями в постель ложиться. Я от него имею какие-то крохи, а на сорок кусков… на сорок кусков можно устроить себе кругосветное путешествие… – мечтательно закончила она.
– Ладно, черт с тобой, будем исходить из твоих гипотетических предположений, я тебя правильно понял?
– Ты у меня понятливый мальчик, – просюсюкала она, – может быть, я и тебя с собой возьму, если будешь себя хорошо вести, конечно.
Дальше пошел слащавый любовный треп, плавно перетекающий, судя по характерным звукам и сдавленному дыханию, в ласки и поцелуи, и Маркелов остановил пленку.
– Думаете, кассета у этой штучки? – спросил Маркелов, имея в виду Анну Воронину.
– Не исключено… – задумчиво ответила Вершинина, покусывая кончик карандаша.
– Как же это проверить?
– Я как раз об этом и думаю, – Валандра встала и направилась к двери.
Подходя к своему кабинету, Вершинина услышала телефонное верещание. Она распахнула дверь и подбежала к столу.
– Вершинина слушает, – произнесла она в трубку ровным голосом.
– Здравствуйте, – Валандра узнала сдавленно-жестянной баритон Буторина. – Валентина Андреевна, мне бы хотелось узнать, как у нас идут дела.
– Продвигаются, – уклончиво ответила Вершинина, заметив про себя очевидный прогресс в сфере общения, немаловажной вехой которого стало употребление Буториным местоимения «нас».
– Вам удалось узнать что-нибудь конкретное? – настаивал в своем вопрошании Буторин.
– Говорить о каком-то положительном результате пока рано. Мне бы не хотелось делать скоропалительных выводов – это не мой стиль работы, – авторитетно подчеркнула Вершинина, – все, что мне надо – это еще некоторое время, чтобы мои предположения и догадки смогли обрести твердое основание.
– Хорошо, – проявил удивительную сговорчивость Буторин, – я вам еще позвоню, сами понимаете, хочется представлять развитие событий…
– Понимаю, – сочувственно ответила Валандра и, попрощавшись, повесила трубку. Едва она успела это сделать, как телефон опять затренькал.
– Вершинина слушает.
– Это Алискер.
– Что у тебя?
– Да вот, торчу у «Турбины». Проводил Буторина-младшего на работу. Не знаю, сколько еще здесь придется дежурить.
– Зато у меня есть для тебя кое-какая информация.
– Слушаю.
– Кассета либо у Ворониной Анны, либо у кого-то из ее ближайшего окружения.
– Понятно. Значит, я продолжаю наблюдение за Славой Буториным?
– Конечно. Нам ведь уже удалось выяснить, что Анна и Буторин-старший состоят в весьма близких отношениях. Может, между этими Монтекки и Капулетти есть еще какие-нибудь связи? Кстати, только что звонил Славин папа, интересовался, как у нас идут дела.
– Что вы ему сказали?
– Попросила проявить терпение. Нам ведь наверняка понадобится еще пара-тройка дней, чтобы до конца во всем разобраться.
– Вы считаете, что мы управимся?
– Ясно одно: кассета циркулирует вокруг связки Воронины-Буторины. Ладно, Алискер, поговорим после. Удачи тебе.
Вершинина положила трубку и откинулась на спинку своего кожаного кресла. Поразмышляв несколько минут, она вызвала к себе Маркелова.
– Придется тебе немного проветриться, Вадик.
– Это можно, – весело отозвался Маркелов.
– Бери машину Болдырева, присоединяйся к Шурику Антонову, будешь следить за Темой.
– Понял, сейчас созвонюсь с Антоновым, – он развернулся и направился к выходу.
«В семь вечера я обзвонила всех, кто вел наблюдение. Получилась следующая картина.
Буторин-младший провел весь день на работе, в шесть десять вышел с проходной, сел в машину и отправился домой.
Антонов сообщил, что Анна Воронина, пробыв в квартире на набережной два часа тридцать пять минут, отвезла своего приятеля домой, где его остался караулить Маркелов, а сама отправилась на улицу Рабочую. Как он выяснил, там живет ее мать, бывшая жена Воронина. Пробыв там до пяти часов, Анна вернулась домой, откуда выехала в шесть тридцать, снова заехала за Темой и вместе с ним поехала во дворец культуры «Россия». Как оказалась, они там участвовали в репетиции любительского спектакля.
Я уточнила у Маркелова адрес Теминой квартиры и вызвала Ганке.
– Валентин Валентиныч, вот адрес, – я протянула ему листок бумаги, – квартира однокомнатная, установи там парочку микрофонов. Хозяина дома нет, его пасет Вадик. Если он отправится домой, Маркелов тебе сообщит.
– Хорошо, Валентина Андреевна, я все понял.
– Болдырев тебя отвезет на моей машине. После того, как все сделаешь, можешь быть свободен. До завтра.
