Над фронтовым аэродромом висел зимний туман. Лишь только он стал понемногу рассеиваться, как Георгий Баевский и его ведомый Петр Кальсин вылетели на свободную "охоту" в район Никополь - Кривой Рог. Это был один из способов боевых действий истребителей.
На фронте воздушным "охотникам" выделялся район, простирающийся на несколько десятков километров вдоль фронта и на многие километры в тыл врага.
Здесь наши истребители-"охотники", действуя обычно парами, производили свободный поиск и уничтожали не только самолеты в воздухе, но и автомашины, радиостанции, паровозы, железнодорожные составы, обозы, живую силу и технику противника. Главными объектами были, безусловно, одиночные самолеты врага: боевые, транспортные, связные. "Охотник" внезапно наносил удар и внезапно выходил из боя, что действовало ошеломляюще, наводило панику, держало врага в постоянном напряжении, изматывало его силы. "Охотники" дезорганизовывали движение по дорогам и создавали угрозу для полетов самолетов.
Лучшими летчиками-"охотниками" считались Георгий Баевский и Петр Кальсин.
Первый - воспитанник аэроклуба Дзержинского района города Москвы, выпускник одной из школ военных летчиков. Еще во время учебы он проявил незаурядные способности - успешно окончил школу и получил звание летчика-истребителя. По установившейся традиции его, как лучшего выпускника, оставили летчиком-инструктором.
Откровенно говоря, не совсем по душе ему была такая работа. Но он понимал: боевым полкам нужны летные кадры, потому трудился на совесть. Десятки его питомцев ушли на фронт, стали умелыми воздушными бойцами. Наконец и его, Баевского, настал черед. Добился-таки, чтобы послали на фронт в боевой авиаполк.
У второго - своя судьба. Сын колхозника. Уроженец Оричевского района Кировской области. Учился в средней школе, там же вступил в комсомол. Окончил агрономические курсы и вплоть до поступления в военную школу летчиков работал агрономом в родном селе. Кто знает, не будь войны, возможно, стал бы известным селекционером.
Война все перевернула. Кальсин взялся за оружие, научился управлять истребителем.
...Пара Ла-5 на большой скорости и бреющем полете пересекла линию фронта.
Под крылом замелькали немецкие окопы, замаскированные танки и машины. Обо всем замеченном немедленно передано по радио командованию. Поиск продолжался.
Высота 100-150 метров. "Охотники" зорко следили за землей и воздухом.
Обнаружив на шоссе вражеский обоз, атаковали его, потом ударили по колонне грузовых автомашин противника. Три запылали, две свалились в кювет. Начало "охоты" оказалось удачным. Вскоре летчики взяли курс на большой фашистский аэродром.
Временами попадают в снежные заряды. Придерживаются линейных ориентиров, обходят стороной крупные населенные пункты. Жмутся к самой земле. Вот и аэродром. Над ним чуть правее в белесоватой пелене дымки мелькнул силуэт "Фокке-Вульфа-189". Разведчик. Цель лучше не придумаешь! Два фюзеляжа со сквозным хвостовым оперением и два мотора позволяли этой машине производить в бою завидную маневренность. Не многим летчикам удавалось сбивать ее.
Баевский первым заметил врага и передал ведомому по радио:
- Впереди "рама", иду в атаку!
Он решил нанести удар сзади, снизу. Дал полный газ и ринулся на врага. Под крылом замелькали стоянки вражеских самолетов. Горка! Быстро сокращается расстояние.
Экипаж ФВ-189 не ожидал нападения. Гитлеровцы, увлекшись расчетом на посадку, очевидно, не заметили советских истребителей на пестром фоне земли. Близость своего аэродрома и плохая погода усыпили их бдительность. Они безмятежно продолжали полет.
Хорошо видны две балки-"сигары" фюзеляжей, кресты на них. Еще ближе, ближе... Фашист заметил, он попытался ускользнуть, но тщетно. Баевский успел нажать на гашетку. Меткая трассирующая очередь оборвалась на застекленной кабине "фокке-вульфа".
Вражеский самолет вспыхивает. Неуклюже кренится вправо, делает какой-то странный, нелепый полукруг и падает. Но его стрелок успел выпустить ответную длинную очередь по атаковавшему. Баевский почувствовал, как по самолету прокатилась дрожь. Мотор начал давать перебои, а машина терять скорость и высоту. Летчик подвигал сектором газа. Нет, не помогло. Из-за ножных педалей в кабину клубами ворвался дым, запахло удушливой гарью. Тревожная мысль: "Подбит!" Стало жарко. Приоткрыл фонарь - дым выхватило потоком воздуха. За хвостовым оперением машины потянулся черный шлейф. Самолет загорелся. Он плохо слушался рулей. Как быть? До своих не дотянуть.
Самолет быстро терял высоту. Прыгать с парашютом - малая высота. Да и некуда. Под самолетом земля, занятая врагом. Баевский испытал тревожное для летчика ощущение внезапно наступившей непривычной тишины - совсем отказал мотор. Винт замер. Тогда он протянул руку к пожарному крану и перекрыл доступ бензина.
- Кальсин! - услышал Петр знакомый голос в наушниках. - У меня подбит мотор. Иду на вынужденную, прикрывай.
