Обнесенный рядами колючей проволоки лагерь с низкими бараками и сторожевыми вышками располагался за городом. Он предназначался для военнопленных летчиков и славился особенно строгим режимом и каторжным трудом. Истощенных людей заставляли таскать пятидесятикилограммовые мешки с цементом.
Кормили один раз в день - выдавали двести граммов эрзацхлеба, полугнилого, наполовину с опилками, и литр похлебки из кормовой брюквы. За малейшие нарушения строго наказывали, за попытку к бегству расстреливали.
Вскоре заключенные стали свидетелями побега группы военнопленных во главе с известным летчиков Героем Советского Союза подполковником Николаем Ивановичем Власовым.
В осенний холодный день сорок четвертого года команда летчиков прокладывала водопроводную магистраль. Таскали чугунные трубы. До конца работы оставалось полчаса, когда Власов и еще несколько человек напали на часовых, обезоружили их и бросились вплавь через реку, скрылись в кустарнике. Пока охранники приходили в себя, пока фашисты мчались к мосту, чтобы попасть на ту сторону реки, беглецы уже были далеко...
Оставшихся в лагере пленных загнали в бараки и устроили перекличку. Не досчитались двенадцати человек. Два дня не выгоняли на работу. На третий день во двор въехала крытая машина. Из нее выбросили трупы и вытолкнули пойманных со связанными за спиной руками. Изуродованные лица, изодранная одежда. Босые стояли они в ледяной луже под дождем. Всех расстреляли.
Начались первые заморозки, а пленные все еще работали под открытым небом - полураздетые, голодные. С работы их пригоняли глубокой ночью. Бараки светились насквозь - такие щели были в стенах. Спали на двухъярусных нарах.
Как-то Ворончук и Федирко лежали и вспоминали, как вместе летали.
- Где-то сейчас наши ребята? - задумчиво спросил Ворончук.
Федирко только вздохнул, достал из потайного кармана чудом уцелевшую записную книжку. В ней была спрятана фотография жены.
Тут к ним подошел человек, который уже давно присматривался к обоим Алексеям. Разговорились. Оказалось, тоже был летчиком-истребителем.
- Михаил Девятаев, - назвал он себя. Гвардейцы рассказали Девятаеву, как попали сюда.
Он тоже поведал им о своей судьбе.
Служил в дивизии Александра Покрышкина. 13 июля 1944 года, когда начался прорыв сильно укрепленной обороны противника в районе Львова, самолет Девятаева был подожжен в воздушном бою. Языки пламени проникли в кабину, подбирались к бензиновым бакам, которые вот-вот могли взорваться. Видя безвыходное положение, летчик выбросился с парашютом. Наблюдавшие с земли видели, как советского летчика отнесло в глубь территории, занятой фашистами.
- А знаете, ребята, под Львовым полки дивизии Покрышкина действовали совместно с вашим пятым гвардейским полком.
- Так это же было на Первом Украинском фронте! - в недоумении возразил Федирко. - А наш полк действовал на Третьем Украинском.
- Правильно, - подтвердил Девятаев. - В последних числах июня сорок четвертого ваш полк перебазировался с Третьего на Первый Украинский фронт. В воздухе часто слышались радиокоманды, подаваемые ведущими группы вашего полка. Я и сейчас помню отдельные фамилии: Лавейкин, Попков, Шардаков, Глинкин. Здесь у меня есть хорошие друзья. Я вас с ними познакомлю, на них можно положиться, давайте держаться вместе.
Вскоре он познакомил их с Сергеем Вандышевым, Иваном Пацулой и Аркадием Цоуном.
Получилось так, что в бараке собралось двадцать восемь человек, большинство из которых были коммунисты, прошедшие суровую школу войны. Девятаев многих из них знал лично и познакомил с Ворончуком и Федирко.
Однажды как бы невзначай намекнул:
- Сколько же мы будем находиться здесь? Не пора ли, братцы, подумать о том, как нам выбраться отсюда досрочно?
- А как это сделать? - спросил Федирко.
- Мы планчик набросали. Побег будем делать через тоннель, который прокопаем под полом нашего барака, колючей проволокой и забором.
И Девятаев посвятил Ворончука и Федирко в свой план. Живущих в бараке разбили на пятерки, выбрали старших каждой пятерки. Всю подготовку к побегу проводили в строгой тайне.
С помощью котелков, мисок и ложек стали вгрызаться в грунт. Из отдельного куска жести сделали противень, на который укладывали землю и разбрасывали ее под полом барака. Копать приходилось ночью, после вечерней поверки. Прежде чем приступить к работе, снимали с себя одежду, чтобы не выпачкать, не промочить ее, и не вызвать тем самым подозрения у старшины барака или у кого-либо из гестаповцев.
Работали сменами. Чтобы предупредить о внезапном появлении в бараке охраны, расставляли часовых. Чем дальше прорывали тоннель, тем труднее было: проход узкий, копавший землю закрывал своим телом доступ воздуха. Те, что послабее, быстро уставали. Но никто от задуманного не отказывался. Для подстраховки стали привязывать к ноге веревку. Если человек терял сознание, его вытаскивали из тоннеля.
Вскоре "орудия труда" стали выходить из строя, а это могло вызвать подозрение у гестаповцев. Нужна была лопата. Но где ее взять?
