Раздался жалобный визг, потом треск, и Рыжая полетела вниз. Но смогла приземлиться на четыре лапы, потерла правой передней расцарапанную морду и начала повторное восхождение.
— Помог бы ей, что ли, — с укором обратилась Юрика к Серому, который все это время сидел на снегу, не сводя с рыси своих внимательных желтых глаз.
«Я жду,» — ответил он ей.
— О, ты говоришь! А чего ждешь?
«Ошибки ириссы».
— Она там может долго проторчать… А это вы мне так помогаете, да? — спросила Юрика с надеждой, что ей только что очень крупно повезло. Хотя, если задуматься, с рысью она почти справилась. В одиночку.
«Ирисса зашла на нашу территорию. Это земля таг'ар. И не бойся, тебя мы не тронем. Мое имя —…» — дальше последова л странный звук, больше всего похожий на «ва», но утверждать точно Юрика не могла. И точно знала, что не сможет его воспроизвести.
«А, совсем забыл… Зови меня Маламут. А ее, — Маламут указал на свою настойчивую подругу, бравшую сосну штурмом, — Хоро».
Рысь снова сбросила Хоро вниз. Рыжая обежала сосну дважды, сердито ворча, и стала готовиться к третьему восхождению. Юрика швырнула в кошку шишку и сразу пожалела об этом — раны, которые, казалось, уже перестали кровоточить, снова открылись. Происходи все это в реальности, девушка давно бы потеряла сознание от боли и потери крови, но во сне она могла позволить себе побыть супергероем.
И тут за дело принялся Маламут. Он уловил момент, когда положение рыси на ветке стало неустойчивым, и просто протаранил сосну, врезавшись в нее плечом. Дерево угрожающе пошатнулось, что-то внутри затрещало и на них обрушился целый ливень из шишек и иголок.
Рысь сорвалась со своей ветки, но смогла уцепиться за нижнюю. Внимательно посмотрела на Маламута. Он оскалился, обещая ей яркое и запоминающееся совместное времяпровождение в самом ближайшем будущем.
Не дожидаясь, когда пес снова пойдет на таран, рысь прыгнула в сторону ближайшей соседней сосны. Это был великолепный прыжок, отразивший в себе всю ловкость и грацию кошачьего рода, его врожденную свирепость и очаровательное изящество каждого движения дикого охотника. Рысь была в воздухе всего мгновение, но оно навсегда врезалось Юрике в память — кроваво-алое тело, изогнувшееся дугой, на фоне унылого серого неба и редких зеленых верхушек сосен. Мех кошки был слишком ярок и резко контрастировал с окружавшим ее тусклым миром. Словно ее присутствие здесь было лишним, неуместным.
«Может ли быть, — подумала Юрика, — что эта рысь здесь такая же белая ворона, как и я в своем родном Ховине?»
