Старвинд обмяк и всем телом навалился на Ранмаро, меч выпал из его разжавшихся пальцев и глухо ударился о землю. Лэйт в запале хотел было резко вытащить меч и отсечь наглецу голову — и не смог. Аккуратно извлек клинок, прошедший меж ребер и пронзивший легкое. Рана не была смертельной для бойца «Рассвета» — его тело было пропитано специальной сывороткой, склеивающей повреждения внутренних органов. Ранмаро знал об этом, так как ее использовали все воины Великих Домов, делая специальную инъекцию перед серьезной схваткой — Валерия до сих пор хранила запас ампул в их доме. Но чудеса сыворотка не совершала, и Антаресу в любом случае понадобится помощь хирурга, чтобы быстро оправиться после подобного ранения.
— Слабак… — прохрипел Старвинд окровавленными губами и потерял сознание.
— Сам слабак, — проворчал Ранмаро, обнаружив пятна чужой крови на своей одежде. — Разве это рана? Комары сильнее кусают, а ты сразу сознание теряешь… Тетя рассказывала, как Регулус Старвинд… его насквозь… А ты?
Покачал головой, и, оставив живого врага за спиной, отправился на помощь Юрике. Обескураженный тем, что в последний момент его остановило не собственное убеждение в ценности человеческой жизни, а простая неспособность такую жизнь оборвать. Он не был готов нанести последний, смертельный удар, и внезапно подумал о том, сколько раз Валерия поступала иначе, чем он сейчас. И поступала ли. Если да, то в чем разница между воином и убийцей?
Тучи над головой сгущались. Наэлектризованный воздух пах грозой.
Когда Просперо скрылся на верхних этажах здания, которое, судя по интерьеру, выполняло некую административную функцию, Виктория почувствовала себя страшно одинокой. И беспомощной. У нее была мистическая сила, меч и профессиональные навыки обращения с ним, но ей еще не приходилось использовать их в настоящем бою без присутствия рядом надежного Ранмаро. Учебные поединки с матерью были не в счет — в них она защищала разве что свою честь и гордость, а не жизнь и свободу. Самое большее, что она могла испытать после ее пропущенной атаки — боль и стыд. Сейчас же все было иначе, и Лэйт едва удержалась от того, чтобы попросить Просперо остаться. Гордость не позволила.
Вот только настоящей решимости сражаться девушка не ощущала. Не помогал даже гнев, который вызвала в ней Карина Бронзлевен — он испарился сразу после появления Сольряйна, которое донесло до нее серьезность ситуации. К тому же она вспомнила рассказы матери о мистической способности Великого Дома Бронзлевен создавать некую субстанцию — эктоплазму — которая может принимать любую форму и обладать любыми свойствами, характер которых зависит лишь от особенностей ее хозяина. Основатель Гвардии Хаоса, Фридрих Бронзлевен, был далеко не самым сильным пользователем этой способности — Белгорро однажды обмолвился об этом, сказав, что у того не хватало воображения, чтобы раскрыть всю ее мощь.
Страх подстегнул Викторию изобретательнее подойти к применению собственной мистической способности, и она своим шестым чувством прошлась по трубам системы пожаротушения, которые проходили по всем этажам здания. Отметила линии водопровода и постаралась не думать о перспективе использования канализации — к такому она тем более не была готова. Заодно обнаружила на втором этаже трех человек, один из которых уже спускался вниз, привлеченный грохотом выбитой двери.
Карина Бронзлевен вошла в здание, окруженная лиловой эктоплазмой, надежной защищавшей ее от тумана и ледяных иглы Виктории. Она не могла увидеть Лэйт и слепо всматривалась в белую мглу, решив для начала переждать первую волну мистических атак. Виктория тоже не спешила с использованием козырей и пока отказалась от ближнего боя, предпочитая наносить мистические атаки, находясь за крепкой стеной — она не знала свойств субстанции, созданной противником.
— Где ты, мышка? — нежно пропела Карина, водя перед собой руками в плотном тумане, белом как молоко. Зайти в помещение глубже она пока не решалась. — Выходи-и!
На находившейся неподалеку лестнице раздались шум и чья-то ругань — неизвестный оступился в тумане и скатился вниз по ступенькам. Бронзлевен сразу заинтересовалась и первой раскрыла одну из своих карт: от окружавшей ее эктоплазмы отделился крупный сгусток, и приняв форму четвероногого существа неопределенного вида, рысью проследовал к случайному свидетелю поединка. Виктория не видела этого глазами, но словно ощущала кожей — вода, подконтрольная ее способности, каким-то образом ощущалась как продолжение тела, и девушка могла осязать ею предметы, в которых жидкости не было ни капли.
Созданное существо двигалось на слух, и обнаружив человека, обволокло его, превратившись в бесформенный сгусток. Явного вреда это не принесло, несчастный заверещал от ужаса, а не боли, и чтобы ликвидировать источник раздражения, создание вернулось в подобие звериной формы и ударом лапы оглушило человека.
