А потом Тоттенгрибер положил на плечо инспектора свою руку — и неудержимый поток энергии хлынул в его тело. Это было совсем не похоже на прикосновение к Вратам Сердца Мира или подпитку энергией от самого Забытого — Просперо мог удержать лишь ограниченный, строго определенный объем. Эта же мистическая энергия была другой. Она была словно светлее и легче, и налипала на него, словно снежный ком, пренебрегая ограничениями его тела и разума. И Просперо чувствовал ее в себе все больше. Еще больше. Просто невероятный, потрясающий объем мистической энергии, который можно было с легкостью использовать.
Такое количество энергии привело его в состояние эйфории. Тело стало легким, словно пушинка, а мысли — ясными и четкими. Инспектор подумал, что именно так, должно быть, чувствуют себя люди вроде Дженази и Кенсэя, и позавидовал тому, что они испытывают это постоянно. Ощущение всемогущества.
В голове раздался шепот Дзаа-Тхон-Кгара. Просперо увидел его — структуру заклинания, похожего на пружину. А точнее, индукционную катушку, которая может выстрелить из себя проводник, придав ему огромную скорость. Пушка Гаусса — древнее название оружия, использующего законы электромагнетизма. Малоэффективное из-за низкого коэффициента полезного действия, но сейчас в распоряжении Просперо был просто океан энергии, так что какая разница, сколько именно будет потрачено на то, чтобы отправить копье точно в цель? К тому же магическая природа катушки явно компенсировала недостатки аналога из металла.
Создав в воздухе свернутую в спираль сияющую синими знаками ленту, Просперо поместил внутрь нее длинное и тяжелое копье с острым наконечником — и активировал заклинание. Прицелиться, направить его точно в цель мог только Тхон-Кгар, и инспектор доверился зрению Забытого бога.
Грозовое копье исчезло — приданное ему ускорение оказалось слишком большим, чтобы глаз мог уследить за ним. Только черточка синего света вспыхнула — и растаяла между ними и темным провалом между измерениями. И не прошло десяти секунд, как тот, кто скрывался за гранью измерений и наблюдал, направляя Крэйна, закричал от боли.
Копье Просперо достигло цели.
Дыра в небе схлопнулась, втянув в себя лимонное облако и вернув пространству его привычные свойства — обычную цветовую гамму и нормальную работу одной из фундаментальных сил природы, благодаря которой более легкие тела притягиваются к более тяжелым. И если разница между ними слишком велика, это притяжение выглядит как весьма стремительное падение.
Фрагменты замка, поднятые на внушительную высоту, рухнули вниз — и Крэйн, Просперо и все остальные вместе с ними.
Просперо вытащил из-под падающих камней Раббен, Юрику и Ранмаро — Виктория верхом на серебряном змее с рогами. Фредерик и Мэй выбрались самостоятельно. И они все вместе помогли эвакуироваться «алым» и присматривающими за ними членам штурмового отряда «Стаи». От которого остались только Римпо Лу, Йохан, Ная и Шон Шабири.
Все вместе они собрались в полу километре от груды обломков, чуть более получаса назад бывшей замком Столсанга, и тщетно пытались что-то рассмотреть сквозь густое облако пыли, столбом поднявшееся над местом падения. Крэйн скрывался где-то в центре завершившегося камнепада, и скорее всего, все еще был жив.
Через час приехал автобус с основным отрядом «Диких», собранным Вальдом Брауном. И открылось семь порталов, из которых вышли мобильные отряды «серебряных» и «диких» во главе с чародеями — один за другим. Они получили сообщение Просперо и пришли как только смогли.
В конечном итоге у руин замка Столсанга собралось больше двухсот бойцов Стаи, к которым постоянно присоединялись новые и новые силы. И сейчас у них была только одна цель: найти Крэйна.
Его нашла Мэй. Точнее, указала место в склоне кургана, из которого Столсанг выбрался наружу. Он прокопал себе путь на свободу, используя все свои силы, и когда наконец выбрался, находился в весьма плачевном состоянии. К этому моменту полностью стемнело, поэтому один из прибывших чародеев зажег высоко в воздухе мощные чародейские светильники, разогнавшие ночной мрак на сотни метров вокруг. И в их ярком свете были отчетливо видны рваные раны на теле Крэйна, трещины и вмятины в оранжевом хитине. Его порядком потрепало во время падения. Да и раны, полученные во время боя с Юрикой, Викторией, Ранмаро и Фредериком, никуда не делись.
— Ну что же, на этот раз я в меньшинстве, — произнес он, тяжело дыша. Выпрямился — под десятками внимательных глаз воинов Стаи. Они окружили его полукольцом, а за спиной у него возвышалась гора из камней, бывших недавно его фамильным гнездом.
— Я — Крэйн Столсанг, предводитель Алой Стаи, — громко сказал неудавшийся эмиссар Шепчущих. — И я требую, чтобы вы все немедленно покинули мои владения. Я вас не приглашал, так что идите к черту.
— Ты больше не наш предводитель, — слабым, но твердым голосом возразил Луис Амавази, выходя вперед. — С этого момента я беру на себя эту функцию.
