Гилберт обернулся, положив руку на отодвинутую крышку колодца. Лирен стоял смирно, даже не облокотившись на ограду.
– Привет.
– Ты не обижаешься? – заискивающе спросил Лирен.
– На тебя – нет. Ты же ничего не делал.
– Я просто подумал, что не надо было молчать. А то все как-то плохо получилось. Ты извини.
Берт тихо вздохнул. Хоть Лирен и не должен был извиняться, от этих слов все равно стало потеплее. Он подошел к забору и прислонился спиной к перекладине.
– Ты-то зачем извиняешься? Тебе не надо.
– Ну, просто папа говорил, что в стороне стоять тоже неправильно. А я стоял, вот и извиняюсь.
– Ладно. Тогда прощаю.
Они помолчали, слушая птиц, шелест листвы и невнятную болтовню на площади. Лирен смотрел на заросли осоки в углу участка, а Берт на ведро с водой, оставленное на колодце.
– Зато я Бьюли вчера домой провожал, – буднично сказал он, и сердце у него заколотилось.
– Здорово, – улыбнулся Лирен и глянул на него с искренней похвалой. – Жалко ее.
Гилберт недоуменно обернулся.
– В смысле, что она с Чумой ходит, – поспешил объяснить Лирен. – Он же ее обижает.
«Пол ею вытирает», сказала бы Лереси. А еще назвала бы ее круглой дурой. Берт согласился бы, если бы все утро не думал о Бьюли и не считал ее лучшим человеком в мире. За то, что назвала его умничкой и солнышком. Рядом с ней Лереси – просто старая грымза.
– Ну, да, – Гилберт снова перевел глаза на ведро.
Жгло желание наконец покончить с работой и побежать к себе в комнату, чтобы еще подумать о Бьюли. Ее лицо перемежалось в мыслях с образом сияющих гладких граней кристаллика сахара. В носу стоял приторный запах. Сахара и ее духов.
– Пойдешь сегодня шарить? – спросил Лирен. – Пацаны задумали снова к Валусу Одилу попробовать.
В последнее время мошкара начала пробираться в погреба жилых домов. Даже не для того, чтобы утащить какую-нибудь безделушку, а просто пощекотать нервы. Это и называлось “шарить”. Дом Одила стоял заброшенным уже много лет, и двери там заколотили будь здоров. Для мошкары это стало своего рода вызовом и делом принципа, когда они не смогли сломать доски на подвальном люке за домом.
Берту нравилось шарить, но теперь уже не так сильно. Ведь мошкара вчера обзывалась и даже не удосужилась защитить перед Чумой. Все они суки, теперь Гилберт в этом был почти уверен. Так что идея плюнуть на них и остаться дома казалась все заманчивее.
– Не хочу, – мрачно ответил он, не глядя на Лирена.
– Да, плохо вышло, – повторил тот и сочувственно кивнул. – Но они же не хотели. Это все Чума. Он всех пугает, мне Гаффер сам сказал по секрету.
Его рука дернулась ко рту, будто он испугался того, что проболтался, но успокоился и опустил ее. Берт этого даже не заметил. Он нахмурился и отвел глаза еще дальше.
– Да ну их.
– С нами Фуфел еще пойдет, – продолжал подбивать Лирен. – Помнишь его?
Берт ощутил волну мурашек на руках. Фуфел (хотя по-настоящему его звали Аксель, но мошкаре это слово казалось очень смешным) торговал дурью. В основном самокрутками с разными наполнителями, но бывали лунный сахар и скума. До вчерашнего дня Гилберт даже не вникал, что это такое и зачем, но стоило Лирену напомнить про Фуфела, в голове у него все сложилось в единый стройный рядок.
И Фуфел стал казаться даже важнее, чем Бьюли. Совсем капельку.
Гилберт бодро повернулся к Лирену:
– Точно пойдет?
– Да. Мы утром договаривались. Пойдет он, Гаф и Нивенир.
Самые старшие из мошкары. Они-то смогут сломать доски на люке.
Гилберт вдруг подумал, что будет глупо, если он зажмется дома и не пойдет. Тогда он точно останется в их глазах девканом, нюней и размазней. Джерси называл таких “обидушка е*аная”. Последнее слово Берт не понимал (хотя ему нравилось, как оно звучало, и потому запомнил), но “обидушка” заиграла для него новыми красками. Уж ей он точно становиться не хочет. И уж тем более “е*аной”, что бы это ни значило.
К тому же там будет Фуфел, а значит, наверняка и сахар.
– Ладно, пошли, – с наигранной неохотой согласился Берт. – Когда встречаемся?
– На закате. Как обычно, у трактира, – Лирен подумал и добавил: – Могу за тобой зайти.
– Ага.
– Тогда пока.
– Пока.
Лирен ушел. Гилберт постоял у забора еще немного, думая о Фуфеле и сахаре. Мысли о работе и Бьюли выпорхнули из головы. Глаза бездумно смотрели в угол участка.
Тут-то он и вспомнил, про что забыл спросить у Лирена.
***
Забыл спросить и вечером по дороге к “Дубу и патерице”. Дело в том, что днем Гилберт прочитал “Последователей Серого Лиса”, и теперь стал расспрашивать Лирена, правда ли существуют Гильдия Воров и Темное Братство и какие они. Тот тоже мало что знал, поэтому они с Бертом стали придумывать им мрачные убежища. Какие-нибудь огромные черные замки или глухие пещеры с леденящими кровь правилами и законами.
У таверны их ждал только Гаф. Едва увидев Гилберта, он как-то замялся и потупил глаза.
– О, пошел все-таки.
Берт молча остановился рядом, будто не заметив его, и обратился к Лирену:
– А остальные где?
Лирен пожал плечами и вопросительно посмотрел на Гаффера.
– Возле дома уже, – сказал тот, глядя на Гилберта. – Да ладно, хорош дуться. Как девка, блин.
