– Да, может быть. И хрен с ним. – Его совершенно не интересует мертвый парень. Он пожирает взглядом полуголую Гвенди, и она понимает, что он сумасшедший. Пульт управления, способный уничтожить весь мир, оказался в руках сумасшедшего отморозка, который воображает себя зеленым беретом, или морским котиком, или кем-то еще. – Для чего эта штуковина? Ну, кроме того, что ты в ней хранишь свой запас серебряных долларов? Кстати, сколько они могут стоить, Гвенни? И для чего эти кнопки?
Он прикасается к зеленой кнопке, потом – к фиолетовой. Его омерзительно грязный большой палец тянется к черной кнопке, и Гвенди делает то единственное, что может сделать. Единственное, что приходит на ум. Только она не раздумывает, она действует. Ее лифчик застегивается спереди, и не надо долго возиться, чтобы его расстегнуть.
– Ты хочешь играться с этими кнопками или со мной?
Фрэнки ухмыляется, демонстрируя зубы, от которых в ужасе отшатнется даже самый закаленный дантист. Он опять лезет в карман и достает нож. Почти такой же, как у Ленни, только без гравировки
– Давай в койку, красотка. Трусы снимать не трудись. Хочу срезать их сам. Если будешь лежать тихо, может быть, я не порежу то, что под ними.
– Это он тебя прислал? – спрашивает Гвенди. Она сидит на полу, подтянув колени к груди. Если ей повезет, Фрэнки, этой больной скотине, не достанется ничего, кроме одного взгляда на ее голую грудь. – Мистер Фаррис прислал тебя забрать пульт? Он хочет, чтобы пульт был у
Трудно поверить, хотя все указывает на то, что так и есть.
Он озадаченно хмурится.
– Мистер
– Фаррис. Черный костюм? Маленькая черная шляпа, которая перемещается сама по себе?
– Не знаю я никаких мистеров Фа…
Гвенди не дает ему говорить. Она резко встает и выбрасывает ногу вверх, не задумываясь ни на секунду… хотя потом ей придет в голову, что, наверное, за нее думал
В июне 1984-го Гвенди Питерсон оканчивает Университет Брауна с высшим отличием. Она давно не выходит на беговую дорожку. Ее карьера в легкой атлетике завершилась еще в выпускном классе, весной; в больнице ножевая рана воспалилась, в нее попала инфекция, и хотя ногу спасти удалось, Гвенди все же лишилась части стопы. Она до сих пор ходит прихрамывая, но теперь ее хромота почти незаметна.
После торжественной церемонии вручения дипломов Гвенди с родителями идет в ресторан, чтобы отметить это событие. Они отлично проводят время. Мистер и миссис Питерсон даже решают прервать свое многолетнее воздержание и распивают бутылку шампанского в честь успехов дочери, которая собирается поступать в аспирантуру Колумбийского университета или – возможно – в школу писательского мастерства в Айове. Гвенди кажется, что в ней зреет книга. Может быть, и не одна.
– У тебя есть молодой человек? – интересуется миссис Питерсон. Она отвыкла от алкоголя и опьянела от бокала шампанского. Ее щеки горят, глаза блестят.
Гвенди с улыбкой качает головой:
– Сейчас нет.
И не будет, добавляет она про себя. У нее уже есть спутник жизни: пульт управления с восемью кнопками и двумя рычажками. Она до сих пор иногда съедает волшебную шоколадку, но серебряных долларов не берет уже несколько лет. Те, которые были, давно потрачены – по одному или по два зараз – на книги, на съемное жилье (Господи, какая роскошь – жить в отдельной квартире!) и на новую машину (мама обиделась, когда Гвенди сменила «Фиесту» на «Субару-Аутбэк», но в итоге смирилась).
– Что ж, – говорит мистер Питерсон, – всему свое время.
– Да, – улыбается Гвенди. – Времени у меня много.
Она собирается провести лето в Касл-Роке и, когда родители уезжают к себе в отель, возвращается на съемную квартиру и пакует последнюю партию вещей, уложив пульт управления на самое дно чемодана. Пока она училась в Брауне, пульт хранился в сейфовой ячейке в банке Род-Айленда. Гвенди жалеет, что не додумалась до этого раньше, но она была еще ребенком, когда получила пульт,
