Он очнулся в полуразрушенном доме – и увидел пылающие развалины Сити 17. Город кипел от войны. Над руинами громадным шпилем вдалеке возвышалась Цитадель – но ее вершина была словно изуродована взрывом. Она была охвачена ослепительно ярким зеленым свечением, источавшим молнии, которые стлались по всему небу. На миг Офицеру показалось, что из шара выплыли и понеслись по воздуху вортигонты, несущие на руках бессознательную девушку…
– Сынок?
Офицер СЕ121007 обернулся. И – едва устоял на ногах.
– Мама?
К нему шагнула старая женщина, в глазах которой было столько тепла, что вся его жизнь словно повернулась вспять. Это была его мать.
– Купер, – нежно сказал мать, потрепав его по серой, безобразной щеке, – Какой ты стал… взрослый. А ведь я тебя помню еще маленьким красивым мальчиком, бегающим возле Рождественской ёлки…
– Мама, – офицер 121007 почувствовал, как каждое слово застревает в его горле, – Я так виноват… прости…
– Зачем ты ушел от нас, сынок? Тебе было плохо у людей?
За ее спиной приоткрылась дверь.
– Сынок, там тебя ждет папа, он очень хотел увидеть тебя… Попрощаться.
СЕ121007 осторожно вошел в дверь, которая тут же растворилась в воздухе. И замер от ужаса – посреди комнаты в петле висел человек. Это был его отец. Офицер, с дрожащими в горящих глазах слезами, подошел ближе, вглядываясь в старческое, мертвое лицо повешенного, лицо отца. И оно открыло глаза.
– Купер, – сказал отец, – чуть приподняв голову, – Ты ушел… Ты ушел, а ведь я не успел тебе сказать самого главного… Будь собой. Ты – наш сын… будь верным сыном, я тебе это всегда говорил…
– Папа, – прошептал Офицер, опускаясь на колени.
– Но ты не послушал меня, – повешенный будто встрепенулся, – Ты не слушал меня, ты думал, что так будет вечно! И посмотри, посмотри, в кого ты превратился! Бледный, синий мертвец, глаза провалились… Посмотри, что с тобой сделали… Это – твое совершенство? Ты, не имеющий почтения ни к возрасту, ни к справедливости…
Офицер содрогнулся – лицо отца начало сморщиваться и изменяться. С петли на него смотрел уже не отец. На него смотрел окровавленный старик.
– Гори в адском пламени, слуга дьявола! – злобно оскалился старик, и кровь полилась из его рта.
– Нет, – Офицер попятился назад, – Нет…
– Предатель… перейдя в Альянс, ты продал свою мать, своих близких…
– Нет…
– Уродливое подобие человека, – брызжа кровь, кричал старик, – Тебя пожрет огонь боли тех, кого ты погубил!
– Нет!!!…
Офицер СЕ121007 проснулся, обливаясь холодным потом. И, закрыв глаза, снова повис на проводах стационарной камеры обеспечения синтетов. Хотя и понимал, что сегодня ему уже заснуть не удастся…
Нарушитель Номер Один
…Резкий бирюзовый свет рассеялся, открывая взгляду темную лабораторию. Забвение длилось всего пару секунд, но даже за этот коротенький кусочек жизни Гордон успел прикрыть глаза и провалиться в сон. Это был даже не сон, а скорее наивная попытка расслабиться, но его что-то грубо втолкнуло в сознание, словно дразня, не давая даже забиться. Да и по-настоящему забыться не получилось бы. Перед глазами стоял, словно живой, Вебер, совсем не обращающий внимания на раны. Еще один в этом ужасном списке. Еще одна крохотная гирька в этой бессмысленной войне. Гордон понял это еще давно. Все это было зря, все жертвы, риск и боль. Альянс людям не одолеть. Единственная война была проиграна за жалких семь часов, за эти пятьсот двадцать минут все виды войск Земли были стерты с ее лица. Так зачем же сейчас пытаться что-то изменить? Уже нет ни армии, ни организованности. Есть лишь запуганные рабы, и разрозненные повстанческие группировки. Нет, с такими силами Альянс не разбить. Но, с другой стороны, Гордон все равно хотел продолжать то, что он делает. Нет, не потому что он наивно верил в сказочную победу, а просто потому что жить с инопланетными оккупантами бок о бок было просто мерзко. Мерзко, что терпишь их ботинки, топчущую некогда твой дом, и живешь, до сих пор не умерев хотя бы при попытке забрать с собой на тот свет побольше тварей в противогазах.
Гордон угрюмо поднял взгляд. После вспышки было плохо видно, но он все же узнал очертания тайной комнаты Кляйнера. Ведь именно из этого телепортера его Кляйнер пытался отправить два дня назад.
– Черт… – выдохнула Аликс, выходя из платформы телепортера на середине комнатки, – Мы сделали это! А я боялась, что доктор Кляйнер опять что-нибудь…
– Что с окнами? – перебил ее Гордон, указав стволом автомата на щелки, из которых слабо лился свет.
