Пусть директивы «Весны» обязывали меня любить собак, но собаку они ни к чему не принуждали, так что Макс смело меня невзлюбил. По какой причине, я так и не поняла. Возможно, шарпеи презирают самоубийц, которые сидят на цепи, я не знаю.
Псу я действительно не нравилась, но он нравился мне, так что контактировать со мной ему приходилось. Вот только в отличие от меня пес со своей участью не смирился и терпеть издевательства был не намерен. Он гавкал своим писклявым голоском, злобно подпрыгивал и рычал. На мерзавца он реагировал таким же образом, так что я была не одинока.
– Слушай, даже мне это уже надоело. Можно я выгоню его в пустыню и там брошу? – мрачно спросил парень, глядя на заливающегося лаем пса. Я похлопала по злобной макушке Макса, потом мерзавца, а после ответила:
– Ни в коем случае. В этой комнате и так заняться особо нечем, а так хоть какое-то разнообразие.
Мерзавец долго думал. Дня два – не меньше. В итоге ему в голову пришла мысль устроить мне какой-нибудь досуг. Телевизор был большим и им можно себя прикончить, так что его я точно бы не получила, а вот небольшой мобильник без доступа в интернет, но с возможностью смотреть заранее скаченные фильмы, получить все же удалось.
Парень узнал, что я хотела бы посмотреть, и очень удивился, когда услышал про мультфильмы. Однако просьбу выполнил и принес мне мобильник под завязку набитый всякими мультиками. Увидев мое счастливое лицо, он понял, что поступил правильно.
___
В тот вечер мы вместе смотрели мультики, и я рассказывала ему, что это так же весело и поучительно, как ужастики. Люди порой такие мультфильмы для своих детей делают, что это просто безумие какое-то. Парень был вынужден согласиться. И хоть ему это не нравилось, но послушно оставался рядом и смотрел вместе со мной.
Следующие несколько дней прошли подобным образом. Призрак понял, что это хорошо на меня влияет, как и собака, поэтому стал спокойно оставлять меня с мобильником, пока занимался делами по дому.
Иллюзия идиллии закончилась в один из таких вечеров. Призрак пошел в душ, а когда вышел, увидел, что пес сжимает в зубах мою руку, которой я пыталась его погладить, и рычит. То, что щенок меня укусил, так сильно его выбесило, что он буквально налетел на малыша, схватил его за загривок и грубо вынес прочь.
На моем пальце осталось несколько небольших кровоточащих ранок, но я думала не об этом, а о том, куда он понес моего Макса. Пусть это и беспокоило меня, но в душе я уже знала ответ. Не будет он терпеть такое отношение ко мне, и так уже долго закрывал глаза на недовольство пса.
Пока его не было, я молча сидела на постели, тупо уставившись на цепи на запястьях.
– Кажется, мне пора?
Тихий шепот сорвался с губ, и это было последнее, что я сказала в этом мире. Напрасно Призрак думал, что давать мне мобильник может быть безопасно. В конце концов, не стоит забывать, кто я такая. Никто лучше меня не знает, как эффективно убить человека. А сейчас я именно человек.
С силой ударив экран мобильника о звенья цепи, я без труда его разбила. Осколки посыпались на простыни, и среди них я выбрала самый большой.
Как бы ты ни хотел, ветер не удержать в руках. Искренне надеюсь, что больше никогда тебя не увижу, чертов сумасшедший психопат. Оставайся в этой тюрьме один.
Когда через пятнадцать минут Призрак вернулся в комнату, его взору предстала ужасающая кровавая картина. Брызги крови из вспоротой шеи были даже на стенах, а вся кровать окрасилась в алый.
Он же так любил этот цвет, так почему теперь не улыбается?
Вся жизнь будто разом ушла из фигуры одиноко стоящего в дверях парня. Его плечи опустились, а тени под глазами стали глубже. Словно изнемогая от усталости, он развернулся и ненадолго вышел, чтобы вскоре вернуться с пистолетом в руках. Его намерения были очевидны.
На вечно ухмыляющихся губах больше не было и тени улыбки. Он тихо забрался в мокрую от крови постель и прижал к себе еще теплое тело девушки. Его пленницы, которая все-таки смогла сбежать.
И, прижав безвольное тело к груди, он опустил голову на бледное обнаженное плечо и впервые за все эти годы заплакал. Тихо и оттого еще более пугающе. Ради нее он вынес бы все что угодно, но ее смерть пережить не смог.
Где-то по пустыне бежал гордый щенок шарпея, случайно выбежав к группе путешественников; солнце привычно клонилось к закату; а две жизни, которые не должны были существовать в этом мире, с последним выстрелом тихо оборвались.
В глубине афганистанской Пустыни Смерти, под толщей песков, забытые всеми в заброшенном бункере остывали два тела. Не все цепи можно увидеть. Некоторые из них надеваются прямо на душу всего лишь одним неловким признанием в любви, которое предназначалось другому человеку.
И если железные оковы еще можно разрушить, то с такими цепями порой бывает куда сложнее. Чтобы сломать их, нужно убить саму веру в любовь, а на такое убийство даже самая совершенная система уничтожения человечества может оказаться не способна.
***
