Когда моя мать стала членом семьи моего отца — что до отца, то он членом ее семьи никогда не стал, да и стать не мог, не могло быть об этом речи, — дядя Питю, дядюшка моего отца по материнской линии, а также владетельные князья, его братья, и младшая сестра, настоятельница девичьего монастыря Пресвятой Марии, призвали к себе мою матушку, учительницу в желтом ситцевом платьице, с тем чтобы без околичностей просветить ее, с кем она живет / будет жить (с моим отцом). Ибо мать моя, по всей видимости, не знает, не может знать, с какой жемчужиной венгерской истории связала свою судьбу. Высший гений и моральный авторитет. Любимец Миклоша Зрини. Плюс победитель в битве при Эсеке. Наследственный властитель Шопрона. Наследный княжеский титул и право браковенчаться с принцессами из монарших домов. Моя мать то смеялась, то серьезно кивала. Вот привязались-то, мудаки. Она слушала распростертых над нею черных мужей с понимающим видом. Она не совсем понимала, чего они так боятся ее, но, как бы там ни было, отыгралась на моем отце, победителе в битве при Эсеке, на всю катушку. Однако со временем быстро все поняла.
Средний рост исландцев, вычитал где-то мой отец, составляет 182 сантиметра, то есть вероятность того, что человек в Исландии имеет рост 172 или 192 сантиметра, одинакова. Когда в Клуже (он же Коложвар) я стоял за хлебом, я видел поверх голов начало очереди. Что было бы со мной в Рейкьявике? Я не буду сегодня вставать, кротким тоном объявил он матери, не хочу идти в очередь. Моя мать невозмутимо продолжала паковать вещи. На сей раз она не сказала ему, как бывало раньше: Милый, ты — 193 сантиметра, с некоторой вероятностью.
В молодости нам кажется, что все проблемы с отцом мы решили, не то что списали его, но смирились, или надеемся, что успеем еще разобраться с ним, или не надеемся ни на что, понимая, каков он (отец): каков есть, таков есть. Но когда вам перевалило за сорок, вы вдруг снова задаетесь вопросом: что он за человек, этот мужчина? Голод по отцу. Желание сформулировать его. Дать моему отцу имя. Вы чувствуете, как иногда на глаза наворачиваются слезы. Пожизненный танец сына с отцом. Перед тем как он умер, на ночной кухне сын моего отца пытался найти точки соприкосновения их чувств, наклонялся над ним, сидевшим, словно король (и неспособным признаться в том, что жизнь его потерпела крушение), хотел протянуть ему руку помощи, хотел было обнять, но мой отец не хотел отвечать взаимностью. Он застыл в своей оскорбленности. Роль моего отца играл легендарный актер Йожеф Тимар.
Однажды под вечер мой отец, человек красивый, но слабохарактерный, вышел из кабинета, подошел к своему старшему сыну и, осенив его лоб поцелуем, сказал: Я горжусь тобою, мальчик мой. Ты приснился мне в замечательном сне, я горжусь тобой.
