Он слышит приглушенный разговор на том конце линии и догадывается, что Грейс, видимо, торчит в каком-нибудь мертвяще-унылом конференц-зале корпоративного отеля с кучей назойливых придурков.
— Уже иду, — говорит Грейс, и Кевин слышит неразборчивое бормотание. Потом жена говорит в телефон: — Черт, меня уже зовут. Надо идти. Давай я тебе через час перезвоню? С Эйдин же все в порядке, правда?
Слов у Кевина нет, зато чувств много. Он вешает трубку, сует мобильный в задний карман, бредет, повесив голову, обратно в комнату отдыха и обнаруживает, что то, чего он так отчаянно добивался, свершилось: дверь кладовки открыта. Но, подойдя к маленькой комнатке, он видит, что его дочери там нет.
Автобус до Уэстморленд-стрит, электричка от станции Пирс-стрит, затем долгий путь пешком до Долки — и вот наконец Эйдин дома. Тихие пустые комнаты кажутся чужими. Чего бы только она не отдала сейчас, чтобы вернуться в самое заурядное утро из недавнего прошлого! Щелкнуть Чуму по макушке, крикнуть, ни к кому не обращаясь: «Я пошла!», хлопнуть дверью и шагать в школу с бутербродом в руке.
Дома Эйдин первым делом гуглит «Дублин больницы» и находит ближайшую к Миллберну. Стараясь говорить как можно более официальным тоном, звонит в приемную:
— Можно узнать о состоянии больной? Мисс Бликленд.
— Какая палата?
— Э-э-э… Неотложной помощи?
Ждать приходится бесконечно долго, и Эйдин чувствует, как уходят драгоценные минуты — а ей ведь нужно еще продумать план действий, собрать вещи…
Наконец трубку берет другая женщина.
— Говорит Николя. Чем я могу вам помочь?
— Я хотела узнать, как там мисс Бликленд? Ее привезли сегодня утром.
— С кем я разговариваю?
— Это ее племянница, Жюстин.
— Жюстин?..
— …Бликленд.
— Так, понимаю. Мы не передаем сведения о пациентах по телефону, мисс Бликленд.
Мисс Бликленд! Эйдин морщится.
— Если вы зайдете к нам в приемную, то…
— Но я не могу! Я живу далеко. Пожалуйста, это очень важно. Я просто хочу убедиться, что с ней все в порядке. Пожалуйста, скажите мне!
Пауза, а затем:
— Так вы говорите, она ваша тетя?
— Да.
— Могу я узнать имя пациентки?
Сколько же раз в долгих послеполуденных разговорах под сигаретный дым на берегу реки, в ночных перешептываниях на соседних койках, в оживленных беседах в столовой за обедом и за чаем Эйдин, Бриджид и другие девушки из «Фэйр» перемывали — можно сказать, наждаком терли — кости воспитательнице «Фэйр», сыпали остроумными прозвищами, ядовитыми лимериками (Эйдин) и безжалостно передразнивали ее хромую походку (Бриджид). Но ни Эйдин, ни, к примеру, ее бывшей подружке ни разу не пришло в голову поинтересоваться, как же зовут эту женщину, да и вообще хоть что-то узнать о ее жизни, увидеть в ней живого человека — человека, который из-за Эйдин теперь находится в тяжелом состоянии. Или уже умер.
— Я не знаю! — брякает она. — Энн?..
— Кто вы?
— Я зову ее тетя Бликленд. Пожалуйста, я очень беспокоюсь.
— Извините, но я не могу…
— Она умрет? — с мучительной болью вырывается у Эйдин.
— Я не имею права…
— Б…!
Эйдин швыряет трубку и сползает на пол, не в силах справиться с нахлынувшей бурей чувств, с тем неоспоримым фактом, что все — все! — непоправимо рухнуло, и это ее собственных рук дело.
— Пожалуйста, пусть только она не умрет! — снова и снова умоляюще твердит она вслух.
Когда дыхание становится ровнее, Эйдин встает с пола и вытирает лицо рукавом. Нужно спешить. Куда? Она понятия не имеет. Куда-нибудь подальше. Эйдин спускается в подвал. Даже не оглядевшись вокруг, не притаился ли там какой-нибудь сумасшедший, она отыскивает мамин оливковый чемодан на колесиках и катит по лестнице наверх — чемодан стукается о каждую ступеньку, из него сыплется какая-то труха и поднимаются в воздух облачка пыли. Нуала с Кира-ном могут скоро вернуться из школы, а то и мама… мама будет в ярости. Нет, хуже — она будет разочарована, ей будет стыдно за нее, Эйдин. А бедный папа, наверное, до сих пор еще бродит по Миллберну и ищет ее.
Эйдин осматривает все комнаты в поисках самых нужных вещей, которые могут пригодиться в бегах: телефон, зарядное устройство, наушники, чипсы.
И, конечно же, позарез нужны деньги — единственное, чего ей не хватает. Она перерывает весь стол в кабинете отца, но находит лишь горстку монет, которых не хватит даже на автобус.
Бабушка — это был бы вариант, но ведь бабушка сама недавно просила у нее взаймы. Но она в «Рос-сдейле». А значит, в ее доме никого нет. Можно пока поехать в Маргит, хотя бы ненадолго — посидеть там, собраться с мыслями, даже переночевать можно, хотя это, конечно, жутковатая перспектива.
Эйдин сует монеты в карман и, просматривая последний ящик, натыкается на папку с паспортами: шесть тонких лиловых книжечек. Вот и ее собственный, с мрачным лицом на фото, напоминающим тот день, когда они ходили фотографироваться в ателье, и она упрямо хмурилась и каменно молчала — в общем, целый геморрой.
