- Ты не умничай, а послушай, что скажу. Дорогу запомнил? Ступай обратно и зови своих сюда. Я пока с мальчишкой побуду. Захочет твоя Ленка его лечить, пусть тут лечит. Как тебе идея?
- Добро, - просиял Бескудников и побежал к выходу, гремя ботинками по железу. Зих приставил винтовку к решетке и начал осматривать мальчишку. Прикосновения Зиха привели мальца в чувство. Охотник услышал его стон – тонкий, жалобный, еле слышный.
- Тихо, тихо, - шепнул Зих. – Все хорошо.
Кто бы ни был этот паренек, одет он хорошо, хоть и не по сезону. Зих давно не видел таких добротных вещей. Курточка, яркий свитер и штаны хоть и грязные, нохорошего качества и почти совсем новые, сапоги целые. Все вещи явно довоенного производства. Никакого оружия рядом с мальчиком и при нем Зих не нашел – перочинного ножа и того не было. Мать его кикимора, откуда он взялся? Кто таков? Во внутреннем кармане куртки Зих нащупал что-то плотное – это была маленькая потрепанная книжка в мягком ярко-красном переплете. В книжку был вложен огрызок карандаша. Зих прочитал название – «Книга Завета». Охотник никогда такой не видел. Глянув на мальчишку, снова впавшего в беспамятство, Зих открыл книгу и прочитал надпись, сделанную скачущим, хоть и разборчивым почерком на обратной стороне обложки:
Зих наугад раскрыл странную книгу, прочитал несколько строк. Гневные слова Бога о том, как страшно он накажет людской род за непослушание, охотника почему-то не впечатлили. Но книжку стоит сохранить, Усач может дать за нее хорошую плату. Одно Зих понял ясно – покойник у входа в трубу наверняка и есть этот самый Козьма, отец мальчика. Каким же нужно быть идиотом, чтобы отправляться во Внешний мир с ребенком и без всякого оружия!
Мальчик снова застонал. Зих долго смотрел на ребенка, потом достал коробку с сигаретами, закурил и полез в свою сумку. Вынул свою миску, налил в нее немного спирта, разбавил водой, добавил ложку сахара, накрошил сухую вермишель, размешал. В смесь добавил несколько таблеток витаминайзера. Первую ложку смеси он впихнул пареньку в рот с трудом, большая часть просто пролилась на одежду мальчишки. Мальчишка заперхал, закашлялся. Зих улучшил момент, впихнул парню в рот вторую ложку.
- Жри давай! – прикрикнул он. – Жуй!
Мальчик захрипел. Зих схватил его за воротник, крепко тряхнул, чтобы пришел в себя. Еще пять минут назад этот мальчишка был ему безразличен, сейчас же охотника охватили азарт и отчаянная надежда человека, самонадеянно вставшего между смертью и ее очередной жертвой. Уж слишком этот несчастный паренек был похож на его Леньку – наверное, таким бы стал его сын, доживи он до этих лет. Впрочем, Зиху все дети казались похожими на Леньку. Может, еще и поэтому он никак не может привыкнуть к тому, что они умирают…
- Дыши, сволочь! – заорал Зих, тряся мальчика. – Ну, давай…
Мальчишка шумно задышал, захрипел, глаза его закатились – и все. Зих даже сквозь ткань куртки ощутил, как по телу ребенка прошла последняя волна жизни. А потом Петр обмяк и перестал дышать. Выругавшись, Зих отпустил мальчика, и тот мешком повалился на пол.
- Блядь такая! – Зих ударил кулаком по миске, расплескав по трубе тюрю, обхватил голову ладонями и замер, глядя в одну точку. Сердце стало тяжелым, каким-то свинцовым и мертвым, как лежавший перед ним маленький человечек с безмятежным упокоенным лицом. Еще одна жертва Внешнего мира, еще одно напоминание ему, Зиху, что он не всесилен.
Не сводя взгляд с умершего, Зих потянулся к фляге на поясе. Спирт обжег горло, огнем упал в желудок, и сердце оживилось, но на душе у Зиха давно не было так погано. За первым глотком Зих сделал второй и третий. Закурил сигарету и сел, откинувшись спиной на решетку и вытянув ноги. Теперь от него ничего не зависело, можно было расслабиться и ждать возвращения Бескудникова с остальными, а пока…
А пока можно погрузиться в редкую для внешнего мира тишину, в которой компанию ему составят только двое.
Отмучившийся мальчик по имени Петр и вездесущая Смерть.
**********************
Елена долго и тщательно осматривала тело ребенка. Бескудников и Небогатов светили ей фонариками, а Зих просто наблюдал. Наконец, девушка стянула с рук перчатки, выбросила их за решетку.
- Ничего нельзя было сделать, - сказала она, протирая руки дезинфицирующим раствором. – Лимфатические узлы увеличены по всему телу, печень чуть ли не на полбрюшины разрослась. Терминальная дистрофия плюс синдром Гриннинга в последней стадии. Он был обречен, так что не надо себя осуждать.
- Я не осуждаю, - буркнул Зих. – Кто они?