- Я не осуждаю тебя, - Лиза бросила очищенную картофелину в таз c мутной водой. – Я понимаю, что ты меня больше не любишь. Но я не виновата в том, что моя красота исчезла. Это все болезнь.
- Я люблю тебя, - Зих подошел к жене, опустился на корточки, обнял ее за талию. – Для меня ты самая красивая и самая лучшая и всегда ей останешься.
- Но спишь ты с другими. – Лиза устало улыбнулась. – Я не сержусь. Я знаю, тебе нужно быть с женщиной. Ты здоров, а я не могу дать тебе того, чего хотела бы.
- Приходил военный, предложил мне работу, - поспешно сказал Зих. - Я поставил условие – мои услуги в обмен на красный пропуск.
- И он согласился?
- Он обещал поговорить со своим начальством. Если мы получим пропуск, ты сможешь лечиться у военврачей на стационарной базе.
- Заботливый мой! – Лиза уткнулась лицом в плечо мужа. – Ты ведь и правда думаешь обо мне?
- Конечно. Мы уйдем из этого города, получим место на базе, и у нас будет все необходимое. Еда, лекарства, безопасность. Мы будем вместе стареть, и у нас будет надежда, - Зих ласково провел пальцами по щеке жены. Лиза посмотрела на него, и от этого взгляда сердце охотника дрогнуло. В глазах Лизы не было веры – только боль и какой-то странный неземной свет. – Тебя вылечат. Я сказал о тебе военному, и он пообещал мне особенное лекарство. Твоя болезнь, оказывается, замечательно лечится, на закрытых базах давно нашли способ бороться с ней.
- Все, чего я хочу, это быть рядом с тобой. – Лиза коснулась сухими губами губ Зиха. – Обещай мне одну вещь.
- Какую?
- Не бросай меня. Будь со мной, пока я… пожалуйста.
- Не говори чепухи! – Зих сделал страшные глаза. – Я всегда буду с тобой. Ты моя жена.
- Знаешь, я сегодня видела такой странный сон, - сказала Лиза, глядя в сторону, - яркий, красивый. Будто мы гуляем по тому лугу, за старыми складами, где летом иногда вырастает зеленая трава. Ты, я и Ленечка, и он совсем маленький, годика три ему всего. Мы держим его за руки, - ты справа, я слева, - и ходим по лугу. Солнце яркое, теплое, и я чувствую, что вот-вот полечу. А потом ты говоришь: «Простите, мои милые, мне надо пойти поохотиться». И уходишь. И мы с Ленечкой остаемся вдвоем.
- Пустой сон, - Зих покрепче прижал к себе жену. – Сны вообще дело пустое. О жизни надо думать, не о снах.
- Прости, я не успела приготовить поесть. Ты отдохни, я сейчас сварю тебе картошки. Ева дала мне кусочек настоящего свиного жира, у нас будет чудесный обед.
- А к картошке будут концентраты, - Зих начал выкладывать из сумки припасы, полученные от Усача. – Смотри, это самая настоящая вермишель. Редкая штука. А еще есть гороховое пюре и вот это, витаминизированные сухие завтраки. Их военные получают. Хорошая штука.
- А картошка и жир настоящие, - ответила Лиза, даже не взглянув на коробки и пакеты с едой. – И полезные.
- Не спорю, - Зих достал из кармана куртки лекарства. – А это я у Филлипыча выменял на тушенку. Тебе. Он специально для тебя их приберег, я просил.
- Врет он все, - с обреченной улыбкой произнесла Лиза. – Но спасибо тебе, ты все такой же заботливый. Родной ты мой, ласковый…
- Лиза, не надо. Я делаю, что могу.
- Я знаю. Подождешь еще немножко, пока твоя копуша-женушка обед сготовит?
- Я не голоден. Лучше поговори со мной.
- Когда ты уходишь?
- Завтра утром. Меня не будет неделю-другую, но ты ведь не будешь без меня скучать?
- Постараюсь. – Снова эта слабая почти детская улыбка, от которой сжимается сердце. – Ты так внезапно и надолго пропадаешь, что я не могу к этому привыкнуть.
- Пора бы. Сколько мы вместе, почти двадцать лет?
- Девятнадцать лет, семь месяцев и тринадцать дней.
- Так точно? Ты что, считаешь каждый день?
- Нет, просто однажды вот так вот сидела одна дома и решила посчитать, сколько же времени я тебя терплю. Удивила?
- Да, если честно. – Зих еще раз поцеловал жену. – Я отдохну немного, меня что-то от выпивки морит.
- Конечно. Я сейчас закончу с картошкой и займусь обедом. А когда все будет готово, разбужу тебя.
Зих еще раз посмотрел в лицо жены. Падающий в окно свет осеннего пасмурного дня сделал его и вовсе безжизненным, будто восковым. А глаза Лизы – они будто пеплом засыпаны. Тоска в них, смертельная тоска. Болезнь берет свое, еще немного, и никакой красный пропуск для Лизы больше не понадобится…
Зих вспомнил – в который раз, - какой красивой была Лизонька, когда они начали встречаться. Красивее ее не было девушки во всем мире. Это все холод. Страшный могильный холод, который господствует в этих местах семь месяцев в году. Это он, холод, выпил жизнь из Лизы, его единственной, любимой, ненаглядной. Он наполнил ее тело вечным ознобом и смертной слабостью замерзающего. И теперь этот холод будет очень трудно прогнать, если вообще возможно.
Здесь она умрет, как умерли до нее сотни. Красный пропуск – вот спасение.