********************
Солнце поднялось уже достаточно высоко, но было холодно, и под ногами хрустела не растаявшая с утра тонкая корка льда на земле. Лето кончалось, скоро опять придут семимесячная зима, морозы идолгие-долгие ночи. Ждать осталось совсем недолго.
На погосте как всегда было тихо и пустынно. Даже ворон сегодня тут не было. Зих даже удивился, насколько эти тишина и пустынность соответствуют торжественности момента. Меньше всего ему хотелось бы сейчас встретить кого-то из живых.
Он не стал заходить на могилу к Снигирю, сразу пошел туда, где лежали Лиза и Ленька. Большой холмик и маленький рядышком. На камнях, выступавших из большого холмика, уже появились серые пятна лишайника. А ведь всего шесть недель прошло…
Зих снял винтовку, приставил ее к ржавой ограде на соседней могиле, опустился на корточки и достал флягу со спиртом. Выпивка обожгла ему горло, он закашлялся, вытер рот рукой. Потом долго смотрел перед собой в пустоту, пытаясь найти нужные слова.
- Холодно уже, - сказал он, обращаясь не к тем, кто лежал под этими холмиками, а к самому себе. – Может, оно и к лучшему.
Он выкурил сигарету, а потом достал из портсигара Ленькин рисунок, развернул его. Три взявшихся за руки человечка рядом с домиком под овальным улыбающимся солнцем. Хороший рисунок, в котором было столько тепла и счастья. Зих долго смотрел на него, а потом сделал то, зачем пришел сюда. Сложил листок, положил в портсигар, вытащил нож, раскопал ямку на могиле Лизы, опустил в нее портсигар с рисунком и засыпал землей. Посидел еще немного в оцепенении, будто осмысливал то, что сделал, а потом встал, взял винтовку и дважды выстрелил в воздух.
Уходил он с кладбища с легким сердцем, будто свое горе тут оставлял. Или чувствовал что-то, чего никогда не чувствовал прежде. Особенную, непонятную прежде близость тех, кто смотрел ему вслед любящими глазами и верил в то, что он все делает правильно, так как надо. Ради этого он сегодня пришел сюда, ради этой близости и этого безмолвного одобрения.
Одобрения, не услышанного никем, кроме него.
******************
- Я все сделал, как ты сказал, - заявил ему Усач, едва он вошел.
- И что?
- Ничего. Я должен был получить какой-то ответ?
- Нет, не должен. Налей мне по маленькой.
- Собрался куда? – спросил Усач. – Вид у тебя какой-то… смурной.
- Хочу немного прогуляться по окрестностям. – Зих вытащил деньги. – Сколько я тебе должен?
- Двадцать два.
- Держи, - Зих положил на стойку деньги, взял кружку со спиртом и залпом выпил.
- Тут сто сорок банкнот, - сказал Усач, пересчитав деньги.
- На оставшиеся сигарет хороших дай. «Мальборо», три пачки.
- Шикуешь, Зих, - Усач полез в шкаф, долго рылся в нем, извлек красно-белый блок сигарет. – Тебе кто-то еще кроме меня платит?
- Правительство за использование моего имени в радиопрограммах.
- Хорошая шутка. Сдачу возьми.
- Не надо. Запиши на мой счет, сейчас к тебе придет Надежда за продуктами, с ней и рассчитаешься.
- Зих, - Усач смерил охотника подозрительным взглядом, - ты чего-то не договариваешь.
- Да будет тебе. Я так долго сидел дома, что просто хочу немного побродить по окрестностям.
- А сообщение это, что я передал? Галиматья какая-то, синий код, цифры.
- Предупреждение твоим друзьям военным, что я на них больше работать не буду.
- Вот как? – Усач был удивлен. – С чего бы?
- Надоели они мне. Я свободный человек, и мне не нравятся их тайны. Ладно, будь здоров, Арсентьич.
- Зих! – Усач будто охотнику в душу заглянул. – Ты мне больше ничего сказать не хочешь?
- Девчонке помоги, пока меня не будет. Хотя бы не дери за нее втридорога за продукты.
- Ух, ты и сволочь! – задохнулся Усач. – Это когда я…
- Прости, Арсентьич, это я неудачно пошутил, - Зих протянул приставу руку. – Хороший ты мужик, хоть и жадный, но в последнее время вроде исправляться начал. Да, вот еще – у тебя листок чистой бумаги есть?
- Конечно, - Усач с готовностью вырвал листок из толстой тетради, в которую записывал долги клиентов. – А зачем…
- Пока, - сказал Зих и вышел из магазина.
Домой он сразу не пошел, постоял на улице, с удовольствием выкурив две сигареты подряд.
Надежда тут же сообщила ему, что обед вот-вот будет готов.
- Нам тут женщины-соседки картошки немного принесли, - сказала она, улыбаясь, - и я ее с салом потушила. Будет вкусно.
Зих хотел ответить, и не смог. Перед глазами из небытия появилась другая картина – тот день, когда у него появилась надежда, что Лизе можно помочь. Лиза, сидящая над ведерком с картофелем. Глаза Лизы.
- Что ты, дяденька? – Надя перестала улыбаться.
- Ничего, - Зих с трудом взял себя в руки. – Умница, хорошо похозяйничала. Только вот к твоей картошке у нас ничего нет. Сбегай к Усачу, посмотри, чем он богат. Вот деньги. Давай быстренько, а я подожду.