— Потому что здесь он жив будет, а в Городе его грохнут! — в ответ распалился охотник, повышая голос. — Ты знаешь, как он ноги потерял? Конницу тогда швырнули улицы зачищать, на прорыве. И пока нечисть лошадей жрала, люди тварей палашами пластали. Кто мог. Тогда и мастеру нашему досталось. Меня — на погост хотели списать, а ему обрубки пилили, чтобы гангрена дальше не пошла… Когда из госпиталя выпихнули, какие-то «добрые люди» предложили работу на дальних фермах. Оказалось — сектантам солдат понадобился для опытов. Что там с ним делали и как он вырвался — пока не знаю, молчит. Но когда в Город дополз, за ним кто-то следом пришел. Одного топтуна точно люди Брица придавили. Вот Веркер по подвалам и прятался поначалу. Потом уже компаньон в наглую на улицу не выпускал, не хотел золотой курицей рисковать. Но какой-то нехороший интерес с другой стороны остался, нутром чую.
Сыщик помолчал, потом подпер рукой полный подбородок и стал водить пальцем по зеленому сукну, гоняя ногтем табачную крошку:
— Ну хорошо. Прикрыл ты парня от возможных неприятностей. Но толку нам с него? В истопники не запишешь, разве что к бумагам приставить. Но там и Зиццу теперь места мало, уже ворчит, что весь архив перелопатил, еще давай.
Клаккер выбрался из-за стола и потянулся: деятельная натура требовала движения, сидеть и изображать важного господина надоело.
— Знаешь, босс, я иногда поражаюсь. Ты человек умный, проницательный. Но когда по накатанной бежишь, глаза тебе открыть очень трудно. Хотя — начальник целой Службы Сыска. И кого? Теней!
Порывшись в карманах, мужчина положил перед старшим обер-крейзом маленький кошелек, блеснувший в солнечных лучах черной чешуей:
— Мы оба с ним — меченные. Но если я могу лишь по следу идти и почти на равных с нечистью рубиться, то Веркер механик от бога. И может собирать вещи, которые используют куски Тьмы нам на пользу. Представляешь?.. Смотри — это безделушка. Сшита на потеху богатым. Продать не успели… Но мастер обещает Гжелике скроить жилетку из чужих шкур. Я даже знаю, кого прибить надо будет, чтобы чешуи набрать… Ни нож, ни пуля из мелкого пистолета не возьмет. Чем тебе не приобретение?.. Дальше считай: любой пистолет или ружье — свой человек до ума доведет, отремонтирует. Больше не придется на сторону бегать… Штучки всякие необычные, чтобы тварь поймать или отпугнуть. Капканы, западни на чужих тропах. Да мало ли!.. Ради этого я готов из своего кармана ему платить. Потому что такого человека бросить — Барахолка от счастья удавится.
Шольц пожал плечами и попытался оставить последнее слово за собой:
— Может быть… Но ни я, ни ты его на самом деле не знаем. Мало ли что за парнем тянется.
— Я — знаю, — фыркнул палач, рассовывая по карманам любимые игрушки. — Это для тебя человек, ради выживания путавшийся со шпаной — подозрителен и опасен. А для меня — он брат, который жизнь отдать ради нас не пожалеет. И прикроет в бою, как было раньше, во времена прорывов.
— Хорошо бы, — не стал дальше спорить начальник департамента, добывая из запасов чистый лист бумаги. — Посмотрим, как дальше сложится. А я пока оформлю временную ставку для твоего оружейника. Если все будет нормально, впишем в постоянный штат… Значит, ползолотого в месяц жалование и бесплатная комната от меня лично.
Клаккер порылся в бездонном кармане и выложил перед сыщиком шесть тяжелых желтых кругляшей:
— Держи. Считай, я за год твои расходы покрыл. А когда бумагу пачкать закончишь, то слово «временно» вычеркни, не обижай хорошего человека.
Шольц недоуменно посмотрел на золото, потом заорал:
— Вот скотина упрямая! Я для тебя же стараюсь, чтобы со службы не поперли, чтобы наместник нас обоих в ночном горшке не утопил, а ты!..
Но палач уже не слышал, вывалившись в коридор и хлопнув за собой дверью. Прогрохотали тяжелые сапоги, а взбешенный Шольц никак не мог угомониться:
— Ну подожди, осел-переросток! Я тебе еще дам прокашляться! Ты у меня еще прискачешь помощи и защиты искать!.. Вредитель!..
Веркер сидел у низкого подоконника и щурился на яркий солнечный свет, заполнивший крохотную комнату. Покосился на материализовавшегося рядом охотника, потом погладил многократно перекрашенную древесину и вздохнул:
— Странно все это. И ты, и кто с тобой работает… Будто в сказку попал.
— Ага, — согласился Клаккер, — в сказку. Страшную… Гжелика с нечистью говорит, если у кого в бестолковке мозгов больше, чем у попугая. Я по помойкам шастаю и хвосты рублю. Зицц по бумажкам может очередной конец света предсказать с точностью до минуты. И босс, который всем этим управляет.
— Попрет он меня, — констатировал почти свершившийся факт мастер.
Но заглянувший на минуту гость не согласился:
— Это он просто норов показывает. Обидно, что я нового человека привел не посоветовавшись… Не бери в голову, все устаканится… Единственное, о чем прошу по возможности: со спиртным надо бы заканчивать. Чего примерещится, за пистолет схватишься — так и до настоящей беды близко. По себе знаю… Сколько раз палец на спусковом крючке ловил.
