Мысли раз за разом возвращались к одной и той же страшной идее: что, если она, наконец, передумала? Что, если все-таки поняла, что мы с ней – плохая идея? У нас большая разница в возрасте, наш роман может значительно испортить ей жизнь в школе.
Что, если мой отъезд помог ей взглянуть на все происходящее со стороны и усомниться?
Что, если в момент ее сомнений какой-нибудь Фрэнк позвал ее на вечеринку, и Кейт решила дать ему шанс, чтобы посмотреть, понравится ли ей быть с ровесниками?
Тогда бы она точно не стала мне писать. И на звонки бы отвечать не стала.
В три часа ночи все мысли становятся страшнее и убедительнее. Даже маленькие промахи начинают казаться катастрофами. В три часа той ночи моя теория казалась мне самой убедительной на свете.
Я взял свой мобильник с прикроватной тумбочки, открыл «Инстаграм» и нашел страничку Фрэнка.
Парень был на какой-то вечеринке и выкладывал оттуда истории: народу было много, все пьяные и радостные. Фрэнк не писал, с кем он конкретно, но мое сердце все равно кольнуло.
Кейт наверняка там.
***
К утру понедельника у меня не осталось ни толики нервов. Я провел все воскресенье, проверяя «Инстаграм» и «Фейсбук» Фрэнка – он явно провел день после вечеринки с девушкой, хотя и не показывал, с какой именно.
Это ведь не могла быть Кейт. Она не такая.
А что, если именно такая? – нашептывал мне чертенок на плече. Совсем как в мультиках.
В конце концов, меня уже бросали. Обманывали. Мне изменяли. Почему я решил, что эти отношения будут другими?
Может, я просто был таким человеком: меня все хотели использовать, и я всегда верил, что в «этот раз будет по-другому».
Или Кейт все-таки не такая. Может, она все-таки и правда передумала. Поняла, во что ввязалась.
Она до сих пор со мной не связалась, и я с трудом дожил до того последнего урока, который я вел в ее классе. Я несколько раз почти сорвался на учеников помладше, и каждый раз мысленно отчитывал себя: я не такой учитель. Я не срываюсь на школьников просто потому, что у меня плохое настроение.
Господи, я так давно не был в таком ужасном настроении.
Я думал, надеялся, молился, что, когда Кейт придет на урок истории, для меня все изменится. Что я увижу ее лицо и пойму, каким идиотом был: она не могла провести выходные с другим парнем, потому что она любит меня. Она мне это говорила. Много раз.
Ничего из этого не случилось. Она зашла в кабинет и поздоровалась со мной намного громче, чем обычно. Ее голос дрогнул, а, когда наши взгляды встретились, она выглядела напуганной и виноватой.
Я все больше верил в свою правоту.
Урок прошел словно в тумане. Я объяснял новую тему, особых проблем это не доставляло, потому что я уже привык читать одни и те же лекции раз за разом. Это не углубленная история, лишь основные факты. Я мог делать это на автомате.
Я постоянно бросал взгляд на последнюю парту, за которой Лоуренс сегодня сидела одна. Смайл не пришла, и мне было наплевать, куда она делась. Наверняка перепила на той же вечеринке, на которой была Лоуренс, и теперь приходила в себя.
Прозвенел звонок, и я выдохнул с облегчением. Последний урок. Можно уехать домой и забыть обо всем этом. Но сначала нужно разобраться.
Почему Лоуренс до сих пор не подала никаких признаков жизни? Почему не попыталась объяснить, почему не отвечала на мои звонки и сообщения? Это ненормально.
Я не мог перестать думать о ней с Фрэнком.
Я думал, что Кейт другая. Мне казалось, что мы с ней друг друга понимаем. Что она ни за что не станет мне изменять – если ее будет что-то не устраивать, мы обязательно поговорим с ней об этом.
Неужели ошибался? Выходит, Софи была права, и я мог влюбляться только слепо, забыв о рациональности?
– Мистер Стайлс! – голос Стефани еще никогда в жизни так меня не раздражал. Мне пришлось заставить себя не закатить глаза перед школьницей. – Вы сегодня просто прекрасно рассказывали!
Конечно. Особенно учитывая, что она даже не слушала.
– Стефани, уйди, пожалуйста, – буркнул я. – Мне не до тебя.
Я никогда так не разговаривал с учениками, и Стефани это знала. Она распахнула глаза от удивления, пару раз растерянно моргнула, а потом начала говорить что-то еще. Очевидно, решила, что я шутил. Или просто настройки в ее мозгу не позволяли ей поверить, что я только что попросил ее уйти.
Краем глаза я заметил, что Кейт поспешно сгребала все свои пожитки в рюкзак. Она собиралась уйти.
Какого черта?
Внутри закипала злость. Лоуренс вела себя странно, я никогда не видел ее такой, и я не думал, что это происходило просто так.
Стефани что-то тараторила о том, как она начала читать какой-то учебник по истории. Я предположил, что это был первый учебник в ее жизни. А еще – что она, скорее всего, его только скачала и даже не открывала.
И почему она не понимала, что мне сейчас было не до нее?
Почему Кейт себя так вела?
Лоуренс собрала все вещи, накинула рюкзак на одно плечо и пошла к выходу. Она собиралась сбежать.
– Лоуренс, стоять, – резко сказал я, и обе девушки замерли. Никто не слышал, чтобы их любимый мистер Стайлс так разговаривал. – Стефани, выйди из класса.
