Мне удалось найти Смайл уже ближе к восьми вечера. И вид моей дорогой подруги был намного хуже, чем я того ожидала. Викки была в хлам пьяна и жаловалась бармену местного паба на свою жизнь. Молодой человек был несказанно рад, когда я зашла в помещение и, облегченно выкрикнув “Викки!”, бросилась к девушке.
- Я уже и не знал, что с ней делать, - грустно пожал плечами парень, которого, кажется, звали Стив. Во всяком случае, так было написано на бейджике, прикрепленном к его форменной рубашке.
- Викки, о чем ты только думала? - задала весьма риторический вопрос я, оплачивая счёт Смайл и помогая ей выйти из бара.
Викки ответила что-то невнятное.
Я понятия не имела, что делать. Смайл, очевидно, не могла отвезти нас обратно домой, а в школу было надо меньше, чем через двенадцать часов.
В общем-то, у меня оставался один выход - заказать такси. Денег у меня было не так уж и много, но, обшарив сумку Викки, я нашла ещё немного и сделала вывод, что, немного поторговавшись, мы вполне доедем до дома.
Что делать с машиной Смайл?
Что ж, это были не мои проблемы.
Надо признаться, я так не уставала даже после нескольких часов истории. Когда я вылезла из такси и дала на чай водителю, назвав адрес Викки, и зашла в дом, все, чего мне хотелось - лечь и проспать ещё двое суток.
Смайл всю дорогу проплакала. Она говорила о том, что не знает, как сообщить Луи о произошедшем. Она боялась, что парень её бросит.
Как я поняла, Викки пришла в кафе с твёрдым намерением сначала позвонить Луи с местного телефона, а потом заказать нам ужин. Она даже набрала телефон и услышала его голос, но в последний момент струсила.
Викки была не тем человеком, который напивался потому, что ей было плохо. Она любила игры на выпивание, она любила пить во время чужих праздников и запросто могла напиться так, что её в беспамятстве повезут домой.
Но она никогда не пыталась утопить свое горе в алкоголе.
Мне оставалось только с ужасом представлять, через что моя подруга прошла за эти дни, что изменила своим принципам.
Я зевнула и грустно посмотрела на раскрытый учебник истории, с которого начались мои выходные. Я не выполнила даже четверти мною запланированного.
Телефон лежал рядом с учебником. Я переоделась в пижаму, легла в кровать и просмотрела уведомления.
От Гарри была чертова уйма сообщений и пропущенных звонков. И каждая следующая СМС была более разозлённой, чем предыдущая.
Я подумала, что если позвоню сейчас, Гарри начнет требовать подробностей, а я пообещала Викки никому и ничего не рассказывать. А мы с ней так и не решили, что именно мне говорить Стайлсу, чтобы избежать лишних вопросов.
Так что я просто положила голову на подушку и мгновенно уснула.
========== Глава тридцать вторая. ==========
Комментарий к Глава тридцать вторая.
ХОБАНА и две главы в один день!
Бонус!:D
Говорят, что жизнь состоит из черных и белых полос. И в течение последних нескольких дней я все больше убеждалась в том, что в моей жизни началась эта самая черная полоса. Вокруг меня словно погасли все огни, я перестала нормально соображать, тесты по истории получались все хуже и хуже.
А еще, проверив вновь телефон утром понедельника, я поняла, что Гарри был на меня зол. Я не отвечала ему до последнего, но я никак не могла избежать встречи с ним после уроков.
Поэтому в школу я шла в отвратительном настроении, и, честно говоря, я безумно боялась встречи со своим историком. Я чувствовала себя до жути виноватой за то, что забыла телефон дома, что не смогла связаться с ним с телефона Викки, так как он разрядился, а подруга была в таком состоянии, что, конечно же, забыла зарядку. Все это было безумно сложно, и мне действительно следовало перезвонить Гарри еще вчера вечером, но я испугалась, что он будет кричать и обидится на меня.
Господи, а на что я рассчитывала?
И в каком состоянии он будет сегодня?
А история у меня была последней.
Путь до кабинета математики я выбрала самый длинный, чтобы не попасться на глаза Стайлсу. Да и весь день я боялась, что он найдет меня и попросит поговорить с ним. А мне было так стыдно за совершенное, что я, скорее всего, просто бы расплакалась и не смогла ничего разъяснить.
Но седьмой урок неумолимо близился: даже быстрее, чем обычно по понедельникам, когда я безумно страдала, мечтая, чтобы история наступила побыстрее.
Нет.
Пожалуйста.
Не наступай.
Не сегодня.
- Здравствуйте! – я поздоровалась громче, чем следовало, а голос дрогнул так, словно я была готова расплакаться. Гарри оторвал взгляд от проверяемых тетрадей, посмотрел на меня, но не ответил. Он просто посмотрел на меня и снова погрузился в работу.
Все очень плохо.
У меня похолодели руки, задрожали колени, и я испуганно села за парту, всей душой мечтая стать меньше, незаметней, тише, найти парту еще дальше, может, в другом кабинете… Мне очень хотелось встать и выбежать из кабинета, я так жалела, что вообще решилась прийти на урок!
Мне никогда не нравились серьезные разговоры.
И еще во время таковых я обычно трусила и еще больше усугубляла ситуацию.
