- Вот и меня этот вопрос волнует, - прошипела я. Злость на Гарри отступала. В который раз за последние три дня я думала, что поступила неправильно. Мне следовало брать с собой не Кейт. Нужно было сразу же сказать все Луи и решить этот вопрос вместе, как взрослым людям. Тогда бы не было никаких недоговоренностей, мне бы не пришлось скрываться от Томлинсона. Мне теперь ему даже в глаза смотреть стыдно после того, как я просто струсила.
- Я приревновал, - пробормотал парень, нервно перебирая тетради у себя на столе. Я вдруг заметила самое настоящее отчаяние на лице моего историка. Точно такое же выражение лица вчера было у Лоуренс, когда она мне пересказывала их разговор. Словно она потеряла все на свете. – Я побоялся, что она уйдет от меня к кому-нибудь… ну, к своему ровеснику, поинтереснее и все такое.
- Ты идиот? – не выдержала я. – Она тебя боготворит, ты в курсе?
Стайлс поджал губы и предпочел не отвечать на вопрос.
- Мне надо поехать к ней и извиниться, - он встал из-за стола, схватил ключи и телефон, но я его остановила.
- Гарри, ей надо прийти в себя. Она не хочет сейчас с тобой разговаривать, - я мягко улыбнулась. Теперь мне в равной степени было жалко и Кейт, и Гарри. Они оба натворили непонятно, чего. – Подожди немного.
- Я…
- Все наладится, - я поправила на плече рюкзак, когда зазвенел звонок на урок. – Мне надо идти. А у тебя еще уроки.
- Викки, - окликнул меня Стайлс уже почти на выходе.
- Что?
- Ты скажешь Луи?
Надо. Мне просто жизненно необходимо объяснить Томлинсону, почему я не отвечаю ему уже несколько дней и боюсь даже посмотреть ему в глаза.
- Потом, - пробормотала я, выходя из класса, куда начали забегать пятиклассники.
Кейт.
Мое психическое состояние после ссоры-расставания с Гарри (я все еще не была уверена, как правильно называть это событие) проходило в несколько важных этапов. В течение первых нескольких часов, пока я доползала до дома, игнорировала все сообщения и звонки моего историка, а затем рассказывала Викки во всех подробностях, что же вообще произошло, мое состояние можно было расценивать как «Неверие». Я не могла поверить в то, что Стайлс действительно мог мне изменить, действительно мог подумать, что я проводила свои выходные с другим парнем, когда я почти что каждые полчаса говорила ему, как люблю его. На этом этапе я могла только плакать и обниматься с куклой-Доктором, которую мне подарил Гарри. Игрушка была этаким символом Стайлса, который любил меня, говорил нежные слова, Гарри, которого я не боялась.
Наутро после нескольких стаканов успокоительного и десяти эпизодов «Теории большого взрыва» я перешла ко второму этапу – «Ненависть». Я поняла, что не могла смотреть на наши с Гарри совместные фотографии, поэтому я выгрузила их с телефона на компьютер и создала для них отдельную папку с названием «Очень больно». Я еще не могла удалить эти изображения насовсем, потому что Кейт Лоуренс на них была по-настоящему счастлива. Я убрала эту папку куда подальше в компьютере, а с телефона все фотографии удалила.
Затем я взяла в руки большую коробку и медленно, но верно, убрала с полок все, что напоминало мне о Гарри. Я начала с фотографии с ФОБ и всех дисков этой группы. Внезапно все мои интересы мне опротивели, потому что каждый из них в какой-то степени напоминал мне о Гарри Стайлсе, который разделял со мной все на свете.
Дальше – валентинка, которую он мне подарил, в которой признался, что любит меня. Это было самым больным – потому что тогда, получив эту чертову открытку, я думала, что моя жизнь, наконец, наладилась. Мне казалось, что я наконец обрела свое счастье.
Я увлекалась «Доктором Кто» с самого детства и никогда не могла подумать, что я его разлюблю. Мне казалось, что, что ни случись с миром, я все равно буду заворожено следить за развитием отношений Десятого и Розы, слушать шутки Одиннадцатого и обожать Эми Понд.
Я смела все с полок, весь «пантеон», со слезами на глазах. Мне не было жалко все, на что я потратила большую часть своей жизни. Мне было больно думать о том, как Стайлс рассматривал эти вещи, трогал их и говорил, что хочет, чтобы я сделал ему такой же «уголок поклонения».
Я взяла свой ежедневник, в котором я обычно записывала, что мне нужно сделать за день. Там я также хранила приятные мелочи – билеты с сеансов кино, на которые мы с Гарри ходили вместе, некоторые фотографии, которые я предпочла иметь в бумажном, а не электронном, варианте. Я осторожно положила его в коробку.
Мой взгляд случайно наткнулся на отражение в зеркале – заплаканная Кейт Лоуренс с взъерошенными волосами.
В футболке с ТАРДИС и кулоном с буквой Н на шее.
Эти две вещицы стали такими важными частями моей жизни, что я совсем забыла об их существовании. И происхождении.
