— Мне нужно где-то пересидеть то время, пока он дома, — Дилан роется в кармане, видимо, ищет сигареты. — Он уезжает в эти выходные с Джойс.
— Круто, мне есть, где ночевать, — тут же пристроился Томас, а ОʼБрайен и не отказывает:
— Ага, — сует сигарету в рот. — Ещё попкорн захвати. Будем всю ночь сплетничать и плести друг другу косички.
И они улыбаются. Это со стороны выглядит здорово. Мне нравится такая обыденная атмосфера спокойствия. Никакой агрессии, никаких косых осуждающих взглядов. И что действительно странно — я чувствую себя участником их разговора, хотя толком не принимаю участия.
— А где тот комок шерсти, который вечно у тебя под кофтой? — Томас подносит рюмку к носу и морщится, видимо, запах неприятный, поэтому откладывает в сторону, чтобы повторно промыть.
— Относись с уважением к нему, — Дилан наигранно ворчит, а я изгибаю брови, шепнув, вот только громче, чем хотелось бы:
— Говорит тот, кто дал ему такую кличку…
Томас усмехается, соглашаясь с моими словами, а вот Дилан бросает на меня взгляд, притворяясь, что плохо расслышал:
— Что-что?
Отворачиваюсь от барной стойки, осматривая зал, и замечаю, что на каждом столе есть какое-то устройство с наушниками:
— А это что? — смотрю на Томаса, и тот впервые не теряется при разговоре со мной:
— Это «роскошь», за которую хозяин бара выплачивает кредит, — кивает головой. — Покажи ей, — обращается к Дилану, и тот вновь бросает на меня взгляд, после чего слезает со стула. Немного неуверенно следую за ним, садясь за тот стол, который выбирает парень:
— В баре и без того играет музыка, но если тебе охота побыть одному в шумном заведении, то можно воспользоваться этим, — он протягивает мне одну пару наушников, а себе на шею надевает вторую, начиная что-то нажимать на аппарате, который напоминает большой плеер. Разглядываю в руках крупные наушники, взглянув на Дилана, и тот кивает головой:
— Надевай, — и натягивает на голову свои, оставляя одно ухо открытым, после чего нажимает кнопку со стрелочкой. Я надеваю, невольно дернувшись, ведь музыка заиграла громко, так что парень делает тише, двигаясь на стуле напротив. Держу пальцами большие наушники, уставившись в стол, и начинаю улыбаться, когда неизвестная мне песня становится громче благодаря голосу певца. Поднимаю глаза на Дилана:
— Что за песня? — я не слышу своего голоса, поэтому не знаю, как громко говорю, но, судя по тому, что парень вновь усмехается, делаю я это довольно громко. Он качает головой, видимо, сам не знает.
Опускаю голову, поставив локти на стол, и продолжаю слушать слова, не в силах контролировать улыбку, что так и лезет на лицо при припеве. Мельком поглядываю на занятого своим делом Томаса, убеждаясь в том, что внешность очень даже обманчива. Этот парень довольно сильный. Мне так кажется.
Поворачиваю голову, замерев, когда замечаю, что Дилан щурится, уставившись на меня. Проглатываю ком в горле, пытаясь скрыть напряжение, ведь чувствую себя неловко. Нет, не некомфортно, а именно неловко. Одолевает смущение, не дающее контролировать эмоции на лице. Нервно стучу пальцами по наушникам под ритм музыки, расслабляясь, когда вновь близится припев. Мне кажется, именно он — фишка каждой песни. Без хорошего припева, который обязательно должен вызывать мурашки на коже, и песни нет в целом. Но сейчас мои мурашки вызваны не только хорошим голосом певца, который поет о черном кофе и морском бризе. Меня тревожит то, что мы с ОʼБрайеном уже больше минуты сидим вот так молча и смотрим друг на друга. Мне непонятно его выражение. Лицо парня расслаблено, он не хмур, как обычно. Он не щурит веки, не сжимает губы. Он вполне спокоен. Просто смотрит. Как и я. Ерзаю на стуле, немного наклонив голову к плечу. Дилан наоборот немного вскидывает подбородок, так же шевелясь, но взгляда не отводит. Мне не хочется этого делать, но я шевелю губами, хотя вслух ничего не говорю: «Что?».
«Ничего», — Дилан так же безмолвно отвечает, переплетает пальцы рук в замок и кладет его на стол рядом с плеером. Смотрит. Думаю, я уже свыклась с той мыслью, что могу так долго удерживать с кем-то зрительный контакт. И мне это нравится. Я будто раскрываюсь, становлюсь живой. Такой, как все. И в этом нет ничего странного.
Припев. И я вновь не сдерживаюсь, улыбаясь, но тут же подношу пальцы руки к губам, прикрывая их. Немного опускаю голову, но украдкой продолжаю посматривать на парня, который покусывает внутреннюю сторону щеки, быстро скользнув кончиком языка по нижней губе. Его взгляд становится напряженным, но не хмурым. Его что-то явно тревожит, но вряд ли мне удастся узнать о его переживаниях. Дилан замкнут в себе. Возможно, то и есть его верный способ выжить в этом мире.
Убираю руку ото рта, ведь музыка становится тише. Вскоре кончится. Жаль, надо узнать, что за песня. Уж больно приятна на слух.
