Во время выступления Гитлер терял в весе по несколько фунтов, он был сильно утомлен физически и полностью счастлив. 8 июля 1942 года в ставке «Вольфсшанце» он не без гордости вспоминал старые времена. В этот раз беседа затронула несколько необычную тему, речь шла о потоотделении. Гитлер утверждал, что кошки играют с мышами, прежде чем убить, потому, что вспотевшие от смертельного страха мыши более вкусны и полезны. После того как фельдмаршал Кейтель рассказал о том, как гунны клали мясо под седло и ездили на нем, пока оно не станет сочным, Гитлер поделился собственными познаниями в этом вопросе: «Во время выступлений на больших собраниях с него градом катился пот, и он терял в весе по 4-6 фунтов… С учетом жидкости, которую он выпивал в перерывах, эта цифра возрастет до 7 фунтов. Возможно, такие потери массы тела вовсе не являются вредными для организма. Единственное, что его тогда беспокоило, так это только то, что его единственная синяя военная форма, в которой он выступал, пропитавшись влагой, красила в синий цвет нижнее белье».[115] Публичные выступления требовались Адольфу Гитлеру не только для телесного, но и для духовного здоровья. Они оказывали на него такое же эмоционально стабилизирующее действие, как на других людей половые сношения.
Рудольф Дильс весьма удачно сравнил Адольфа Гитлера со знаменитым сценическим персонажем: «Он казался мне Дон Жуаном, который мог сконцентрировать свою энергию в одном месте и в одно время, чтобы выпустить ее в массы».[116]
Дон Джованни, герой оперы Моцарта, прославился как великий соблазнитель женщин. Его слуга Лепорелло не уставал поражаться совершенным методам обольщения. У Дона Джованни был свой индивидуальный подход к полным и худеньким женщинам, к блондинкам и брюнеткам.
Адольф Гитлер также был в состоянии удивить Лепорелло. Причем если Дон Жуан мог похвастаться списком всего из 1003 покоренных женщин, то у фюрера счет шел на миллионы. Столь огромное число жертв объясняется особым ораторским талантом Гитлера. Его чарам с одинаковым успехом покорялись молодые армейские лейтенанты, юноши, отбывавшие трудовую повинность, курсанты наполы и даже дорожные рабочие. Причем, как и Дон Жуан, Гитлер находил нужные слова для каждой своей жертвы. Представив себе молодых восторженных слушателей Гитлера, довольно легко понять, насколько возбуждающе они действовали на оратора.
В эпоху борьбы он вынужден был выступать перед пестрой публикой, которую еще нужно было убедить и перетянуть на свою сторону. После 1934 года шумный успех любого выступления был заранее гарантирован, поскольку Гитлер выступал «только на специально организованных митингах и собраниях».[117]
Так, 23 ноября 1937 года 49-летний фюрер без труда получил удовлетворение привычным ему, не совсем нормальным способом. Гитлер выступал перед курсантами орденбурга «Хонтхофен» в Альгау, прекрасно тренированными крепкими молодыми нацистами в возрасте 20 лет. Речь Адольфа Гитлера состояла из набора стандартных идеологических штампов. Он говорил о «борьбе крови», которая «беспощадна по необходимости», о том, что «только силой и энергией можно надолго удержать мировое господство», и, естественно, о важности «слепого послушания и абсолютного авторитета» для «немецкого народа, который имеет все это благодаря своему фюреру».
Выступая в декабре 1937 года перед дорожными рабочими в берлинском Народном театре, Гитлер пустился в риторические преувеличения. Поздравляя восторженных собравшихся с пуском новых 2000 километров автобанов, он кричал с трибуны, что это — «самая великая работа, которая была когда-либо выполнена на земле».
Он тщательно скрывал свою потребность в тесном общении с простыми мужчинами, выдавая ее за социальное обязательство: «Фюрер Германии с восторгом и обожанием относился к рабочим. Он признался одному из своих приближенных: "Эта огромная чудовищная масса и есть сам народ. Будучи безработным, я голодал вместе с ними, я сидел вместе с ними в окопах, и я знаю, какие это прекрасные люди"».[118]
При посещении заводов он всегда замечал внушительных физически развитых мужчин. Так, 20 мая 1942 года он вспомнил рабочих с завода Круппа, которых мельком видел 27 сентября 1937 года. Спустя пять лет фюрер назвал их «настоящими господами». «К такому же выводу он пришел при спуске на стапелей "Тирпица" на верхи в Вильгельмсхафене. Там среди рабочих он заметил множество красивых мужчин с благородной осанкой и выражением гордости на лице».
