Таня и Вадик в байдарочном походе, 1968. Архив семьи Паперных
Виктор Шендерович. Фото предоставлено автором
Я был знаком с Зиновием Паперным недолго и шапочно, и он запомнился мне человеком невеселым. Был ли он таким с юных лет, или лицо сложилось в эти черты усилиями эпохи («нас времена три раза били, и способы различны были» – Володин) – не знаю, но давний блеск его главного, навеки классического текста (очень смешного прежде всего) вошел для меня, помню, в явное противоречие с печалью этого лица.
Я ожидал чего-то пободрее.
Я был молод и, по всей видимости, глуповат: лицо Зиновия Самойловича было совершенно классической иллюстрацией к типовому портрету русского сатирика. Много ли веселья вы увидите в лицах Гоголя, Щедрина, Дорошевича, Зощенко?
Умножающий знание умножает скорбь, а сатирик прежде всего точен в знании.
«Смешно то, что правда», – сформулировал блестящий Леонид Лиходеев, товарищ Паперного по оттепельным попыткам преодолеть великую отечественную гравитацию.
Дар увидеть эту правду и раскрыть ее с парадоксального ракурса – и есть, в сущности, дар сатирика.
Зиновий Паперный был, конечно, не только сатириком; он был замечательным литературоведом (черным томиком про чеховские записные книжки я зачитывался в театральной своей юности), но все-таки счет интеллигентным знатокам Чехова идет на дюжины, а автор пародии на Кочетова – совершенно уникален!
Время давно растерло в пыль объект этой пародии, а алмазные формулировки Паперного продолжают сверкать, радуя глаз. Этот короткий текст можно цитировать кусками, а последняя его фраза – про тридцать седьмой год, которого не было… но он будет… – попрежнему заставляет вздрагивать чуткого читателя в нашей метафизической стране.
