Его газообразное тело, обычно невесомое и лёгкое, стало тянуть вниз, как будто наполнилась свинцом. Он попытался сделать шаг, но каждый его движение давалось с трудом, словно невидимая сила удерживала его на месте. Тревога охватила селенита, и он почувствовал, как внутренняя гармония начала разрушаться, давая место чему-то тёмному и чуждому. В этот момент до него донёсся звук, нехарактерный для их спокойного мира, — крики. Он повернул голову и увидел, как другие селениты, ранее погружённые в своё вечное празднество, начали разбегаться в разные стороны, их тела, светившиеся раньше мягким светом, теперь метались в панике, нарушая изначальную гармонию города.
Селенит застыл на месте, наблюдая за тем, как некогда безмятежный город превращался в хаос. Его пальцы продолжали сочиться тёмной жидкостью, которая капала на лунную пыль, впитываясь в неё. Он ощущал, что с его телом происходят необратимые изменения, словно сама Луна отвергала его, выталкивая что-то чуждое наружу…
Светлое утро в лесу окутывало нас своим спокойствием, как тонкое одеяло. Пруд, окружённый зелёными зарослями и цветами, спокойно искрился в солнечном свете. Листья деревьев шуршали от лёгкого ветерка, и поверхность воды переливалась, создавая причудливые узоры. Мы сидели на каменистом берегу, погружённые по пояс в воду, наслаждаясь этой умиротворяющей атмосферой.
Наши маленькие кораблики из дерева, веточек и кусочком ткани, которые я, Алма, Желли и Борт сделали собственными руками накануне, теперь плавали по воде. Кораблики были разными: от простых деревянных конструкций до изящных моделей, украшенных цветными камнями. Мы с Алмой и Желли сидели в воде, наблюдая, как маленькие флотилии, созданные нашими руками, медленно плывут по пруду.
Фос, Циркон и Жад, не имея своих кораблей, с восторгом играли с нашими. Они ныряли в воду, создавали волны и порой выскакивали, чтобы захватить и аккуратно перенести наши кораблики в свои импровизированные «порты», хотя о значении этих слов узнали буквально вчера. Их лица светились детским восторгом и азартом, а взаимодействие с нашими флотилиями превращалось в весёлое соревнование.
Фос, не удержавшись от радости, завизжала от восторга, когда её маленький флот атаковал кораблики Циркона. Она крикнула:
— Смотрите, как я захватываю порт! Ваша защита ничего не стоит!
Циркон, с усмешкой, ловко направляла свои кораблики в сторону Фос.
— А ты думала, что так легко у меня получится? Я подправлю свои стратегии!
Жад, тоже не желая отставать, развлекалась, создавая морские волны, которые легко сбивали кораблики Фос и Циркон.
— Внезапный шторм! — сказала он, наблюдая за тем, как вода волнуется под действием его рук.
Я, глядя на их весёлые лица и оживлённые игры, чувствовал, что всё это наполняет момент особым смыслом. Алма, сидя рядом, продолжала наблюдать за стычкой Борт и Падпараджа, её интерес был сосредоточен на том, как они сталкиваются своими клинками и проверяют друг друга на прочность.
— Посмотри, — заметила она, указывая на Борт, которая уже собиралась к новой атаке. — Как она умело держит оборону. В таких играх, как у нас с корабликами, не было бы такого накала.
Желли, расслабленно развалившись, наслаждалась тёплыми лучами солнца, проверяя свои деревянные кораблики, которые были неподвижны на воде.
— Эти солнечные лучи просто потрясающие, — сказала она, вздыхая от удовольствия. — Хороший сегодня день.
Я наблюдал за этими простыми радостями и чувствовал глубокое удовлетворение. Даже в этом моменте, полном лёгкого развлечения и веселья, была своя ценность. И в бесконечных играх и шалостях, и в напряжённых поединках Борт и Падпараджа, был свой особенный смысл.
Алма кивнула, её взгляд вновь возвращаясь к бою, но улыбка на её лице говорила о согласии. Желли продолжала отдыхать, её спокойствие было как отражение того, как каждый из нас находил радость и смысл в этих простых моментах. Я посмотрел на наши кораблики, плывущие по воде, и на игривые выражения лиц Фос, Циркона и Жад, и почувствовал, что именно в таких простых, но важных моментах мы все можем находить своё счастье и смысл.
На лунной поверхности царил зловещий покой.
Город селенитов был пустынным, а его тёмные, безжизненные улицы, казалось, впитывали каждый звук, превращая его в безмолвный ужас. Вдоль стены одного из зданий лежала бесформенная лужа белой жидкости. Её когда-то сложное и изящное тело теперь было практически полностью растворено, лишь одна уцелевшая правая рука с золотыми браслетами тянулась вверх к черному небу. Головы, тела — ничего не осталось, кроме этой одинокой конечности. Но даже в таком состоянии селенит всё ещё сохранял своё сознание. Он мог ощущать мир вокруг себя, хотя его восприятие было смутным, словно сквозь плотный туман. Он не видел в привычном смысле, но мог осознавать, что происходит поблизости. Однако это не приносило утешения. Каждое мгновение существования было мучительным, невыносимым, и он не знал, сколько ещё сможет выдержать.
