— Давай, неси...
Серёга, через минуту, вернулся. Бутыль, спрятал в
рукав больничной куртки. Поставили психа на шухер.
— Пей! Стресс, хоть сними!
— Налей еще! Хреново мне...
— Да, пожалуйста!
Вскоре, опустошили капроновую бутыль. Михаил
ничего не говорил, погрузившись в тяжелые мысли.
Помалкивал и Серёга.
— Ну ладно, пойду, что ли? Крепись. Будь мужиком.
— Давай...
Гнетущая тоска захватила целиком. К горлу, подкаты
вали слёзы. Михаил лежал, навзничь на шконке, не шеве
344
лясь. Сознание уловило голос медсестры, оповещавшей
больных об отбое. Скоро все звуки стихли. На душе, стало еще тяжелее. В мозгу, плыли тягучие образы мёрт
вого отца, больной матери, ограбленного дома; его, Ми
хаила, пьянок, заиных измен... И тогда, вновь появился
ОН.
1.
— Ну вот, ты и подошел к Черте! Жизнь, в принципе, мерзка, не правда ли?
— Не хочу, не хочу больше жить! Отец мёртв, мать
на пороге смерти... Как буду без них, один, среди живот
ных, зверей?! Без жены, без любимого дела, никому не
нужный и больной? А главное, без направляющих выс
ших идеалов, цели?
— Кто же виноват в этом? А?.. Можешь сказать?
— Судьба, наверное... Или обвинишь, ненавистного
тебе, Бога?
— А не в психе ли, самом, причина? Он ведь довёл
до смерти отца, до инфаркта мать; унизил и выгнал же
ну, разуверился в людях, их нравственности!.. Хотя, эти следствия — МОЁ порожденье!
— Я виноват?! Но что, же такого сделал?.. Сам гово
ришь, что я лишь игрушка в руках Высших Сил!
— А не приходит ли, в голову мысль, что эти Высшие
Силы наказывают и требуют искупления за твоё, мягко
говоря, подлое отношение к ним и людям?
— Значит, меня наказывает Бог?
— Так ведь БОГ Я! Ха ха ха!
345
— Ничего не понимаю! Ты совсем запутал, сатана!
Впрочем, сказано, что то об искуплении? Что же, мне
нужно предпринять?
— Умереть, конечно. Псих свою миссию, на этой
Земле, выполнил. И стоит на пороге к Вратам! Только
смерть облегчит страдания! Жить — значит, любить, а
ты не способен на это. Зачем тебе жизнь? Ты у черты!
Вставай, и убей себя! Только смерть, настоящие —
Свобода и Счастье! Иди! Иди же!!!
Михаил приподнял голову. Сел. Больные спали. Взял
полотенце со спинки кровати. Как во сне, — встал и
пошел из палаты.
На посту, горела настольная лампа. Санитар храпел.
Медсёстры, видимо, вышли. Михаил, как сомнамбула, двинулся к туалету. Там, никого не оказалось.
«Как же, повесился тот псих в ванной комнате?».
Он пропустил полотенце сквозь ручку двери, сделал
петлю. Маловата! Но кто хочет, добьётся. Присел на
носки, просунул голову, с расчетом, что под тяжестью
тела, узел неизбежно затянется. Ну, была, не была!
Слегка развернулся и повис, придавив горло.
В мозгу всё смешалось. Воздух перестал поступать.
В глазах потемнело. В один миг, — промелькнула жизнь.
Охватил ужас. Самоубийца захрипел. ОН предстал пред
ним, жутко хохоча… И тут, услышал крик. Кто то пытал
ся ослабить петлю, вместе с тем, поднимая тело из вися
чего положения.
— Дыши, черт возьми! Дыши! Ты что, Мишка, с ума
сошел?! Ну ка, вот так...
Он стал приходить в сознание. С отвязанным полотен
цем, над ним склонился Серёга Смирнов.
— Жив?! Ну, слава Богу! Легче тебе? Еще бы немно
го, и кранты! Зачем это сделал?!
346
Михаил, застонав, вымолвил:
— ОН мне приказал…
— Кто он?
— Ну, он, — сатана!
— Ну, и дурак же! А если б погиб? Мать бы узнала, точно померла бы от второго инфаркта! Тебе что, не
жалко её?
Михаил сел.
— Сам не знаю, что подтолкнуло. ОН приказал, го
ворю же... Но не вздумай, кому нибудь рассказать. Меня
ведь, отсюда не выпустят!
— Лечиться бы надо! Псих! Это ж попытка суицида!
Вставай с пола то, а то еще зайдут! — Смирнов помог
подняться. — Значит, слуховые галлюцинации, голоса?
— Вроде того... Но молчи, всё равно! Никому, блин, ни слова!
— А я в туалет пошел, будто чувствовал! Считай, что тебя это, Бог спас!
— Бог?.. Видимо, нужен я еще на Земле... Матери.
Как, без меня, жить то будет она?.. Верно! Не всё, видимо, потеряно, Серый!
— Ну, конечно! А ты сразу — в петлю. Дурак!
Михаил зарыдал.
— Спасибо, Серёга! Ты — Человек! Ведь я людей, за мерзких животных считал. Презирал и ненавидел.
Как будто, чем отличаюсь от них и могу, блин, судить.
— Животных? Ты это о чем?
— А я такой же человек, как и все, — не слыша, продолжал бедолага. — Сейчас только понял, что не
должен отстраняться от людей. Не имею права! Я плоть
от плоти человечества, пусть даже, оно и зоологический
вид. И жизнь дана не для того, чтоб из за каких то, —
в принципе, нормальных трудностей, — взять и оборвать
347
её… Господи! Лишь бы, мать не болела! Она ж самый
близкий, родной человек! Что бы с ней было, — если б
погиб!
— Правильно говоришь, — молвил смущенный Серё
га. — Нужно срочно выписываться, и быть с мамой.
Поддержать. И не бухать, а жить нормальною жизнью...
Крепись, — ты же мужик, черт возьми!..
2.
О суициде психа, в отделении, никто так и не узнал.
Через неделю пришла тётка, оставив передачу и записку.
Поговорить, с глазу на глаз, не получилось, — в отделе
нии карантин не сняли. Тётка писала, что матери стало
лучше, когда перевели в специальное инфарктное отде
ление; что даже просится у врача на выписку, потому
