Даже в городских протестах наследие пинкертонов находит отражение в экипировке омоновцев и бронетехнике. Восстания 2020 года после убийства Джорджа Флойда были встречены милитаризованным полицейским ответом, неотличимым от военной оккупации, с федеральными агентами в фургонах без опознавательных знаков, дронами наблюдения и войсками Национальной гвардии, мобилизованными против американского гражданского населения. Как в XIX веке пинкертоны стремились подавить солидарность рабочего класса до того, как она могла бы угрожать промышленному контролю, так и сегодня полицейские силы быстро действуют, чтобы предотвратить любое восстание, бросающее вызов укоренившимся структурам власти, независимо от того, принадлежит ли эта власть корпорациям, государству или им обоим вместе.
Ужасающая связь между эпохой Пинкертона и сегодняшним полицейским государством заключается в том, что насилие против рабочих и общественных движений всегда объясняется "поддержанием порядка". Подобно тому, как промышленники утверждали, что наем частных армий необходим для защиты заводов от "анархистов" и "агитаторов", современная полиция оправдывает насильственные репрессии под видом защиты частной собственности и национальной безопасности. Антирабочие расправы XX века оправдывались тем же языком, который сегодня используется для обоснования убийств, подавления протестов и слежки за группами активистов.
Соединенные Штаты так и не смогли полностью отделиться от своего пинкертоновского прошлого, потому что системы, которые выиграли от их жестокости - корпоративная власть, бесконтрольный капитализм и поддерживаемое государством подавление инакомыслия - по-прежнему определяют политический ландшафт сегодня. Разница лишь в том, что то, что когда-то было частной службой безопасности по найму, теперь институционализировалось в саму ткань правоохранительной деятельности. Операция ФБР COINTELPRO, милитаризация местных полицейских управлений, государство слежки, которое отслеживает активистов еще до того, как они выходят на улицы, - все это прямые наследники книги Пинкертона. Тактика была усовершенствована, инструменты модернизированы, но цель осталась прежней: сделать так, чтобы коллективное сопротивление никогда не стало достаточно мощным, чтобы изменить систему.
Сила рабочих собраний заключалась не только в планах, разработанных в их стенах, но и в осознании того, что перемены возможны, когда люди действуют сообща. Именно в этих помещениях люди, измученные непрерывным трудом на производстве, находили в себе мужество сказать "нет" не только низкой зарплате или долгому рабочему дню, но и всей системе, которая рассматривала их как расходный материал. Именно в этих местах мужчины и женщины из рабочего класса, которым часто отказывали в образовании и политическом представительстве, учились организовываться, сопротивляться и требовать своего законного места в обществе.
Победы, одержанные в профсоюзных залах, не были вечными, как и сила коллективных действий, не подверженная эрозии. Подобно тому, как рабочие движения изменили индустриальную эпоху, современная эпоха стала свидетелем системного демонтажа организованного труда, снижения влияния профсоюзов и восстановления контроля корпораций над рабочим классом. Пространства, в которых когда-то происходили революции, будь то заполненные дымом таверны, парижские салоны или ложи сталеваров, приходится постоянно отвоевывать, изобретать заново и бороться за них. Урок рабочего зала - это урок не только сопротивления, но и бдительности: права, завоеванные благодаря солидарности, могут быть так же легко отняты, когда эта солидарность утрачена.
ПОДАВЛЕНИЕ ТРУДА И ПЕРЕХОД К ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОМУ СОПРОТИВЛЕНИЮ
Подавление рабочих движений и восстаний рабочего класса пинкертонами и поддерживаемое государством промышленное насилие заставили изменить революционную стратегию. В то время как фабричные цеха, профсоюзные залы и таверны оставались важнейшими местами сражений, центр революционного и идеологического развития все больше перемещался в академические круги. В конце XIX - начале XX века интеллектуальный радикализм нашел приют в университетах, где зародились идеи, которые впоследствии сотрясали империи, переворачивали правительства и перекраивали экономические структуры.
Возникновение социалистической, анархистской и марксистской мысли как организованной политической силы было тесно связано с работой ученых, философов и студентов-интеллектуалов, изучавших те самые экономические и политические структуры, которые поддерживались жестокостью Пинкертона. Революционные движения XX века, будь то большевики в России, маоисты в Китае или новые левые на Западе, в значительной степени подпитывались теоретическими основами, разработанными в университетах, которые стали интеллектуальной опорой для движений, стремившихся свергнуть укоренившиеся системы власти. По сути, подавление восстаний прямого труда не уничтожило революционную энергию, а лишь перенаправило ее в русло интеллектуального и идеологического развития.