Черт, милая, ты выглядишь счастливее. Тео сказал мне, что однажды я почувствую себя также. Однажды… да, наверное, он прав. Просто не сейчас. Когда-нибудь и я улыбнусь по-настоящему, а пока что просто дергаю уголком губ. Я-то знаю, что был счастливее с тобой.
15 ноября 2000 г.
Я думал, мне будет больно. Хотел почувствовать этот чёртов щелчок, когда ты выкрикнула «всё кончено». И чтобы всё как в тех романах, что ты читала мне по вечерам. Боль, одиночество, сломанное, нет, даже разбитое сердце.
Я правда хотел, чтобы так было. Но сейчас я смотрю на дверь, которой ты только что хлопнула, и… ничего. Так пусто, Грейнджер, ты бы знала.
Я мечтаю снова почувствовать хоть что-то. Но ты ушла и забрала с собой частичку меня самого. Того, кем я являюсь. Так что мне всё равно. Никак. Хорошее слово. Мне плевать. Как будто меня лишили всех эмоций разом, и теперь я не способен ни улыбаться, ни злиться.
Объясни мне, почему?
Свист, слышимый с кухни, заставляет меня моргнуть и прийти в себя. Я снова смотрю на ручку двери, думаю о том, что наверняка она еще теплая от того, как долго ты её держала. Я знаю, что виноват. Но я даже не сожалею. Ты выжгла внутри меня дыру.
И мне нужно, реально, блять, мне стоит сорваться, выбежать на лестницу, схватить тебя за руку, выкрикнуть что-то вроде «я тебя не отпущу». Я не собирался тебя отпускать. Но бежать я тоже не хочу. Ты лишила меня и желания.
Я заставляю себя повернуть голову, оторвать взгляд и не вспоминать твои глаза, полные слёз. Нет, чего-то я всё-таки хочу. Вырвать из своей головы картинку твоего лица. Она отпечаталась в моём черепе — твои мокрые после дождя волосы, щеки, с размазанной на них тушью, уголки губ, испачканные в помаде, и пальцы, сжатые в кулаки до капелек крови на ладонях.
Она заставляет меня что-то чувствовать, а я не хочу помнить, что я всё еще человек, потому что тогда мне должно быть больно. Я боюсь боли. Она слишком настоящая и реальная, мне это не нужно. Это просто какой-то абсурд, не правда ли?
Всё еще слышу свист чайника, который ты поставила, и он меня даже не бесит. Из нас двоих кричит сейчас только он, и я не против. Я чувствую себя статуей. И впервые в жизни не знаю, что мне делать дальше.
Делаю шаг, второй, третий, земля под ногами плывёт волнами. Отвратительное ощущение — не чувствовать опоры. Не стало тебя и не стало стабильности. Ну и на кой хуй мне такая жизнь?
Я должен злиться. Или расстраиваться. Но я просто выключаю плиту и опираюсь о стену. Пялюсь в окно, пока капли воды стекают по стеклу вниз. Ты вернёшься? Или ты побежала под этим ливнем к тому, к кому всегда хотела? Он идеальный, тихий, послушный, стабильный. Да, вот чего ты искала. Теперь я будто знаю каково это — потерять свою стабильность, не чувствовать опоры под ногами.
Капли дождя красивые. Эти струйки, складывающиеся в красивый узор на чуть запотевшем окне. Я думаю, могут ли они повторяться или это всегда уникальный узор. И почти слышу, как ты смеешься за моей спиной. Ты так любишь выставлять меня идиотом, а я люблю твой голос. Ты стала бы прекрасным учителем.
Вместо этого ты стала аврором.
И тебе было плевать на моё мнение полгода назад. Тебе плевать на него сейчас. По крайней мере я рассчитываю на это. Потому что если нет, то я не понимаю, зачем ты бежишь через этот ливень. Или стоишь под дверями подъезда на улице.
Не знаю.
Мне нравится думать, что тебе не больно.
Тогда у этого всего был бы смысл. А так это просто ссора, из-за которой ты ушла. А я так и остался стоять. Мне не стыдно, что я не побежал следом. Я не знаю, что сказать тебе, никогда не знал. Ты всегда лишала меня дара речи. Дыхания. Желания обладать чем-то кроме тебя.
Ты была моим всем. А теперь я стою и смотрю на окно, как умственно отсталый. И квартира все еще пахнет тобой. Твое вино все еще на столике у камина, потому что я хотел, чтобы ты со мной посидела. Но ты сказала, что с тебя хватит.
С меня тоже.
Мне надоело чувствовать хоть что-то.
Надоело быть живым.
22 ноября 2000 г.
Полагаю, что жизнь продолжается в любом случае. Галстук сегодня слишком давит на кадык, я это чувствую, и почему-то это ощущение чего-то лишнего на коже первое этим утром, что снова запускает меня и мой мозг.
Мне просто кажется, что я теряюсь в пространстве и времени, и всё вокруг проходит мимо меня. Ты правда думаешь, что мне не плевать на это? Нет. Всё равно. Всё течет, меняется, люди что-то делают. Просто… живут, в общем-то. Я наблюдаю за этим со стороны, и мне смешно.
Неужели яркое солнце или дождь — это так важно? Люди кажутся мне глупыми. Они хмурятся при пасмурной погоде и радуются солнцу. Не знаю. Мне просто всё равно. Не чувствую себя частью толпы.
Сегодня я увольняюсь из Министерства. Давно руки чесались, но ты всегда перехватывала моё заявление.
Нет, Драко, тебе нужно восстановить репутацию.
Нет, Драко, так мы будем ближе.
Я усмехаюсь себе же в зеркало. Тебе нравится быть сейчас ближе ко мне, м, Грейнджер?
Нет, Драко, это лучше, чем работать под крылом у твоего отца.
За Люциуса мне не нужно переживать. Я не обязан его любить. Как в любой чистокровной семье, я имею право просто тупо ждать, пока этот старик умрёт. И я не обязан заботиться о нём, целовать, обнимать, поддерживать, ждать после работы и волноваться, блять, каждый раз, когда он выходит из дома на работу.
