Ханну Уиллис, студентку второго курса юридической школы в Виргинии, казалось, ждало впереди все самое светлое и радостное, и уж конечно, не гибель в этом темном, мрачном, страшном лесу.
«Шевелись, Ханна, — сказала она себе. — Перестань думать. Беги! Нытье и слезы тебе не помогут. Если побежишь, спасешься!»
Ханна споткнулась, подалась вперед и, чуть не упав, ухватилась за дерево. Прислонившись к нему, она перевела дыхание и сделала еще несколько шагов вперед.
«Двигайся, или умрешь в этом лесу. Все очень просто».
Пуля застряла в нижней части спины, поэтому каждое движение и каждый вдох были мучительны. Ханна никогда и не думала, что такое возможно. Только страх, что в нее угодит еще одна пуля, заставлял идти вперед.
Господи, до чего же темно в этом лесу! Месяц, освещавший густую крону дерева, ничуть не разгонял окружающую тьму. Землю окутал мрак. Ханна не видела колючих кустов, и они царапали ей ноги, безжалостно рвали кружевное черное платье, от которого остались только клочки.
Но все это не имело значения. Сквозь страх и боль пробивалась лишь одна мысль: «Беги, девочка!» Все остальное поглотил безмолвный кошмар.
Она не знала, сколько прошло времени, час или больше, но внезапно деревья расступились перед ней.
Господи! Ощутив под ногами вместо грязи щебень, Ханна оступилась и рухнула на колени.
При слабом свете месяца она разглядела две колеи дороги. «Чудо!» — мелькнуло у нее в голове, но она тотчас же поняла, что еще не выбралась окончательно.
Услышав вдали рокот мотора, Ханна приподнялась, потом собралась с силами, встала и вышла на середину дороги. Все вокруг расплывалось, пот и слезы застилали глаза.
«Пожалуйста, Господи, смилуйся, пусть это будут не они! Не эти два мерзавца. Ты же не так жесток, правда?»
Показавшийся из-за поворота красный грузовик быстро приближался. Слишком быстро! Ханну ослепили фары грузовика.
— Остановитесь! Прошу вас, остановитесь! — закричала она.
Шины взвизгнули, и красный пикап остановился перед Ханной, чуть не задавив ее. Она ощутила жар мотора через решетку радиатора.
— Эй, лапочка, ну и прикид у тебя! Выставила бы большой палец — и всех делов.
Голос был незнакомым, и это очень обрадовало Ханну. Из кабины доносилась громкая музыка в стиле кантри, и Ханна, отметив, что это оркестр Чарли Дэниелса, снова упала на землю.
Когда водитель, выпрыгнув из машины, подбежал к ней, она уже пришла в себя.
— Господи, я даже не… Что с тобой стряслось? Тебя… что с тобой стряслось?
— Пожалуйста, — прошептала она, с трудом шевеля губами. — Если они найдут меня здесь, то убьют нас обоих.
Мужчина обхватил Ханну сильными руками, нечаянно задев ее рану. Она лишь судорожно дернулась, не имея сил даже вскрикнуть. Через несколько мгновений они разместились в кабине грузовика и быстро поехали вперед.
— Держись, милая! — Голос водителя дрогнул. — Скажи, кто это сделал?
Ханна чувствовала, что сознание снова покидает ее.
— Мужчины…
— Мужчины? Какие мужчины, детка? О ком ты говоришь?
Она с трудом подбирала слова и не знала, произнесла ли их вслух или только подумала, что ответила, перед тем, как все исчезло.
«Мужчины из Белого дома».
Звали его Джонни Туччи, но ребята, жившие по соседству в Южной Филадельфии, дали ему прозвище Дерганый, потому что когда он нервничал, его глаза постоянно бегали, а нервничал он почти всегда.
Разумеется, теперь все парни в Южной Филадельфии могут застрелиться. В эту ночь Джонни по-настоящему включился в игру. Пришло время быть мужчиной. Ведь «сверток» у него, не так ли?
Работа была не сложной, но приятной, потому что вся ответственность лежала на нем. Сверток Джонни уже получил. Страшновато, конечно, но пока он справляется.
Вообще, никто открыто не говорил об этом, но, став посыльными, как в его случае, получали что-то на семью, а семья на тебя. Иными словами, устанавливались определенные взаимоотношения. После сегодняшнего дела Джонни уже не будет хвататься за что попало, подбирать крохи в южных районах. Это как наклейка на бампере: «Сегодня первый день будущей жизни».
Разумеется, он кайфовал. И немного нервничал.
Наставления дяди Эдди преследовали его. «Не упусти эту возможность, Дерганый, — сказал Эдди. — Я головой за тебя поручился». Словно этой работой он оказывал ему большую услугу. Впрочем, Джонни подозревал, что, возможно, так оно и есть, и все же. Собственный дядька не должен постоянно тыкать его в это носом.
Он включил радио. Даже музыка кантри, которую здесь передают, лучше, чем назидания дяди, продолжавшиеся весь вечер. Играл оркестр Чарли Дэниелса, один из немногих, какие узнавал Джонни. Он даже помнил отдельные слова.
— «Пламя на горе, бегите мальчики, бегите…»
«Не упусти эту возможность, Дерганый».
— «Дьявол в доме встающего солнца…»
«Я головой за тебя поручился».
— «Цыплята клюют с подноса…»
— Черт!