Я отметила про себя, что мама Андрея готовит всё на масле. Я поняла, что в моём рационе нет масляной еды не из-за «лишних» калорий, а потому что мне противно её есть. Потом меня, вероятнее всего, будет тошнить, а в желудке будет ощущение «шара для боулинга».
Мама готовила котлеты в (не «на») масле, мариновала курицу в майонезе, а потом жарила её на масляной сковородке. Всё было вкусно, но безумно жирно. Андрей тоже не любит такую еду, и он часто отказывается от такой. Мы жили у родителей 2 недели и «находили» масло с майонезом в каждом приёме пищи.
Когда я вернулась на работу, руководство понемногу набрало новых людей на «пустые» должности – стало проще. Примерно на 2-й день работы после праздников к нам в отдел зашла новый бухгалтер и сказала: «Вот я разбираюсь с бумагами, так как только пришла… Не понимаю… Скажите мне свои фамилии, я проверю, числитесь вы в организации или нет». Оказалось, фамилии «Чекмарева» в списках не было, как и ещё двух других.
В тот момент я как будто оглохла. Я работала уже более полугода здесь, и сейчас, по чистой случайности, так как бухгалтер нашла какую-то бумажку, я узнаю, что на самом деле я не работала здесь, хотя мне платили деньги и забрали трудовую книжку. Меня начало трясти, я начала писать Андрею и сразу же продумывать, когда и как я отсюда уйду.
Я подходила к начальнице, но она просто меня отсылала и говорила: «Подойди потом, завтра/послезавтра» и так далее. В итоге я дождалась разговора 12 января. Ох, я знала, что мой механизм «серьёзный разговор-слёзы» работает при любом раскладе. Так что меня не удивило, что я ревела перед ней и пыталась выговорить: «Зачем это было сделано? Это незаконно!»
Она отправила меня обратно за рабочее место, а позже попросила подойти снова и предложила не увольняться, а такие условия, что смысла соглашаться вообще не было, особенно с учётом произошедшего. Я сказала, что подумаю. Подошла к своему компьютеру, скинула все свои написанные работы себе на почту, удалила все пароли и личные данные. Потом пришла к ней в кабинет и попросила отдать мою трудовую.
Её глаза надо было видеть. Она не ожидала, что я откажусь «от таких шикарных условий». Сказала мне, чтобы я пришла завтра в 12 часов дня за трудовой книжкой (в которой стаж прописан не будет), а расчёт она переведёт мне на карту. Я не хотела с ними разбираться через суд, они мне стали безумно омерзительны. Когда я была в кабинете с начальницей, она практически напрямую мне угрожала. Я была готова получить деньги за декабрь и забыть эту паршивую контору.