И аз воздам полностью

— Это непреложная чреда зависимостей или шантаж? — уточнил Курт, и старик тихо засмеялся.

— Весь вы в этом вопросе… — констатировал он благодушно, тут же снова посерьезнев, и коротко отозвался: — Это факт. Не больше и не меньше.

— И что я должен сказать или сделать?

— А это вам следует понять самому.

— Почему?

— А разве не так вы поступаете обыкновенно? Как мы только что выяснили — это ваше credo; так следуйте ему до конца.

— Ставить на кон жизнь пары тысяч человек и будущее мира принципа ради? Только ради того, чтобы какой-то следователь разыгрывал перед вами Одиссея?

— Дело вовсе не в Господнем самолюбии, майстер инквизитор. Вы это начали, вы сами запустили этот процесс именно так, и теперь вам предстоит довести дело до конца. Считайте это законом природы, если угодно, которого вы до сей поры не знали. Я могу лишь дать подсказку, могу сказать вам, на верном ли вы пути, но увидеть этот путь и пройти по нему вы должны сами.

— Я могу спросить что хочу? — не став спорить, осведомился Курт и, не дожидаясь ответа, кивнул в сторону, на распахнутые двери собора: — Кто эта тварь?

— Ангел смерти, — пожал плечами Мельхиор. — Вы ведь сами это сказали.

— Так его называют, — поправил Курт, — но я спросил, кто он. Каспар желал пробудить кого-то из своих богов, Ульмер и Мельхиор сознательно впустили в наш мир Хаос, епископ считал, что общается с Господом… Кто это существо на самом деле?

— Ангел, — повторил старик с расстановкой. — Точнее будет сказать — бывший Ангел. Сераф, если быть еще более точным.

— Из падших? И Каспар об этом не знал?

— У слова «знал» слишком много значений и оттенков, майстер инквизитор… Вы, скажем, знаете, что Господь — тиран, овладевший тем, что ему не принадлежит, а те самые древние боги — истинные хозяева этой земли, которым следует вернуть их владения. Ведь вам так говорил Каспар, следовательно, вы это знаете.

— Id est, — медленно проговорил Курт, — он слышал это, но проигнорировал, отметя как неудовлетворительную версию?

— В мире, в коем живет ваш давний враг, еще больше соблазнов, сознательной лжи, невольной путаницы и ошибочных теорий, чем в среде обывателя или Церкви, — кивнул Мельхиор. — Каспару всякий раз приходится делать выбор и решать, что из известных ему сведений является достоверным, а что, на его взгляд, измышления, переменившиеся с веками предания или попытка ввести в заблуждение.

— Падший Ангел — один из богов язычников… — медленно проговорил Курт и, помолчав, уточнил: — Только один? Или все они и есть бывшие воины небесной армии?

— Вы сегодня поразительно часто задаете вопросы, ответы на которые знаете сами, майстер инквизитор, — заметил Мельхиор все так же серьезно. — Как не единожды вы верно говорили, вы не книжный червь, особенно если сравнивать с вашим духовником, однако знаете вы куда больше среднего служителя Конгрегации. Все же не напрасно вы проводили время во второй библиотеке академии, ведь так? Попросту ваша память предпочла отодвинуть изученное в дальние углы, ибо не все узнанное требуется вам ежедневно в вашей службе, и все, что вам сейчас нужно — это вынуть тот запас знаний из этих старых сундуков, перетряхнуть их, разложить в нужном порядке и соединить вместе то, что соединимо. Но вместо этого вы спрашиваете меня…

— Если рассматривать тебя как часть моего же сознания, в этом есть логика, — возразил Курт, и старик, подумав, кивнул.

— Что ж, пусть так, — согласился он и, усевшись поудобнее, завел в размеренном тоне, нарочито подражая то ли проповеднику, то ли увлеченному миннезингеру: — Когда-то Господь создал Ангелов и создал человека, и, как вы знаете, майстер инквизитор, Он призвал Ангелов поклониться своему творению. Ведь Ангелы были просто созданиями, творением Господним, а человек — принял в себя частицу божественности, каковую Господь вдохнул в него. Часть Ангелов возгордилась и не пожелала склонить голову перед каким-то смертным отродьем, а кое-кто из них и вовсе решил, что его Создатель слишком слаб для Бога и возжелал занять его место. Часть Ангелов поддержала его, часть осталась верна… А часть так и не определилась. Поклонение тварному существу так и не было принято самой их сутью, но и пойти против Создателя они не осмелились и не захотели.

— Ангелы, живущие на земле среди людей, — скептически договорил Курт. — Легенды, не подтвержденные ничем.

— Так ведь ничем и не опровергнутые, — пожал плечами Мельхиор и продолжил в прежнем тоне: — Многие из Ангелов, живя среди человеков, по-своему привязались к ним, а многие прониклись… скажем так: завистью. Кто-то черной, разрушительной, а кто-то — напротив.

— Чему может позавидовать созданное из чистого разума и света существо в грешной, смертной, слабой твари?