И аз воздам полностью

— Вот я и дожил до этого дня: женщина задает мне такие вопросы… Поговорим, когда возвращусь; все будет зависеть от того, что мне удастся узнать. Не забудь запереть ставню на задвижку, — повторил Курт уже серьезно и, подергав за веревку, кивнул: — Сядь на кровать. Она и так тяжелая, но… на всякий случай.

— А что мне делать, если утром ты не вернешься?

— Я вернусь, — отмахнулся он; ведьма насупилась, зло шлепнувшись на постель и пробормотав под нос нечто неразборчиво-ожесточённое, и Курт вздохнул: — Хорошо, ты права. План действий надо иметь и на этот случай тоже… Если со мною что-то случится, не обращайся к нашим в Бамберге; иди в тот трактир, где мы были сегодня днем, и расскажи всё Яну — вообще всё. Пусть немедленно валит из города вместе с тобой и отыщет Бруно. Он придумает, как.

— И этот охотник будет со мной тетешкаться, а не пошлет куда подальше?

— Он — будет, — кивнул Курт уверенно. — Но еще раз, главное: не вздумайте сунуться в Официум. Это — понятно?

— Веришь бродячему жулику больше, чем своим собратьям?

— Чем кой-каким из них — да, — вздохнул Курт, бросив взгляд на пустынную улицу, и повторил снова: — Закрой за мною задвижку.

Нессель кивнула, вздохнув и упершись ладонями в кровать, словно надеясь таким образом придать этому и без того массивному деревянному монструму лишнего веса, и Курт улыбнулся ей — натянуто и нарочито жизнерадостно.

Вниз он спустился в два прыжка, поморщившись, когда слегка не рассчитал первый толчок и подошва соскользнула, едва не угодив в окно этажом ниже; Нессель появилась наверху молча, втянула веревку внутрь и, не задержавшись у окна, аккуратно, без стука, закрыла ставню. Курт на миг замер, прислушиваясь; внутри трактира и на душных безлюдных улицах царила тишина, лишь сверчки надрывались во всю мощь, будто стремясь заполнить неестественную пустоту и безмолвие. Та же тишь и пустота сопровождали его по извивам холмов между домами, и единственным живым существом, встреченным на пути, была откормленная ленивая кошка, вальяжно развалившаяся у одного из мостиков и проводившая майстера инквизитора равнодушным взглядом.

К нужному дому Курт вышел спустя несколько минут; остановившись чуть поодаль, вновь замер на мгновение, оглядываясь и вслушиваясь, и, быстро прошагав к двери, тихонько стукнул в створку — один раз. Дверь приоткрылась почти тут же — ненамного, только чтобы позволить ему проскользнуть в неширокую щель — и без единого звука закрылась за его спиною, лишь едва-едва прошуршав засовом в петлях.

— За мной, — тихо проронила черноволосая женщина в легкой пенуле прямо поверх ночной сорочки, поманив его рукой со светильником, и, развернувшись, двинулась по лестнице наверх.

Во вторую от лестницы дверь в комнату с наглухо закрытыми ставнями она вошла, все так же не оглядываясь, прошла к столу и, установив на него светильник, бросила на ходу:

— Засов.

Курт осторожно, стараясь не громыхнуть и не скрипнуть, вдвинул деревянный брус в петлю и развернулся к хозяйке дома, вдруг поняв, что не знает, какими словами начать разговор.

— Сколько времени у тебя в запасе? — спросила та, медленно приблизившись на два шага; он передернул плечами:

— Прикрыт до утра. Какими судьбами ты…

— Стало быть, поговорим потом, — оборвала она решительно, и Курт с готовностью умолк, тоже шагнув навстречу.

— Ничего не имею против, — согласился он серьезно.

— Свидание раз в десять лет — это перебор, — вздохнула Адельхайда, потянувшись, и перевернулась на бок, приподнявшись на локте и подперев ладонью щеку. — А с нашей службой каждое из них может и вовсе оказаться последним.

— Раз в пять лет, — поправил Курт с улыбкой, она фыркнула в ответ:

— Пражское не считается. То еще свиданьице — явиться в разгар расследования, чтобы увидеть даму мельком, поцеловаться с ней над трупом предателя и сбежать на следующий день, не попрощавшись.

— Для последнего у меня были веские причины.

— Да, я знаю, — отозвалась Адельхайда уже серьезно и, помолчав, вздохнула: — А мне не удалось даже побывать на погребении…

— И не только тебе. Отец Бенедикт был духовным отцом для многих… да и не только духовным. Большинству из нас он был единственным настоящим отцом вообще. И большинство по тем или иным причинам не смогли с ним попрощаться; нам с Бруно еще повезло…

— Как ладишь с ним? — спросила она спустя мгновение молчания. — Я понимаю, что вы всегда были душа в душу, но все ж одно дело напарник, а другое — духовник…

— А когда оный духовник еще и бывший помощник на побегушках, а ныне — начальство… — продолжил Курт с улыбкой и отмахнулся: — Оказалось проще, чем я полагал. В сущности, ничего не изменилось; просто теперь на то, чтобы долбить мне мозг, у него есть заверенные документально полномочия, каковыми он и пользуется беззастенчиво… Так какими судьбами ты в Бамберге? И что не так с семейкой Гайер, раз уж ты обратила на них внимание?

— Хотела тебя спросить о том же, — усмехнулась Адельхайда. — Не представляешь моего изумления, когда я увидела тебя расхаживающим подле моего дома.