Он молод, слишком молод для меня. Ему лишь двадцать два, он адепт королевской академии магии, боевик, последний курс. Мне тридцать пять, мой сын адепт этой же академии и того же факультета, но другой специальности, только второго курса и ему 18 лет. Они не дружны и не враги. Просто иногда в одной компании гуляют, учатся. Порой встречаются в библиотеке, порой на тренировках. Они как день и ночь. Мой сын блондин с сине-голубыми глазами, с тяжелым и не по годам взрослым взглядом. Они оба безразличны к благам и богатствам других. Виторг высок и широк в плечах. На носу и щеках мелкие веснушки.
И он, он старше, но он юнец. Худ, очень. Брюнет с черными, словно тьма глазами, как у декана, первое, что подумала увидев его. Они даже внешне чем-то не уловимо похожи. Только Алекс светлокожий до бледного, легкий в общении и улыбчивый. Хотя в глазах та же печать, что и у сына, юных мальчишек познавших взрослую жизнь слишком рано. Он не разу не был пойман, но точно был организатором всех шалостей факультета. Он популярен среди девчонок. Они такие разные, мой замкнутый и рассудительный сын и этот легкий и на вид взбалмошный юнец, но узнав друг друга лучше они стали дружны словно родные братья. Сначала это было просто задание у боевиков. Боевик капитан в команду подбирал защитника и артефактора и противостояли остальным командам. И мой сын, любопытный и прямолинейный в своем деле, буквально вырвал себе право участвовать с первого курса обучения, хотя допускались к полевым играм не раньше третьего. Так они и сдружились.
И он стал частым гостем в нашем доме и в школе. С нами проживали многие мои ученики, не имеющие другого жилья, но кому не досталось места в общежитии. Да и адепты академий столицы, не имея другого приюта гостили в выходные. Он так же оставался у нас на выходных или в каникулы. За огромным столом мы все вели беседы, и я часто ловила влюбленные взгляды девушек и на нем, и на моем сыне. Но их словно ничего кроме учебы не интересовало.
Однажды на праздник весны, в конце первого учебного года моего сына Андрус пригласил меня в свой лесной дом. Его супруга не хотела уезжать из столицы и ехать с ним. Он решил поехать со мной. С моего благословения сын с Алексом устраивали дома праздник. А я ехала с любовником, поездом четыре в соседний городок. Потом возница вез нас за город. Дом был большой на два этажа ухоженный сад спереди и лес сзади, а в стороне на западе была река. Погода была отличной, солнце в зените. Мы вообще редко говорили, лишь любовники, даже без любви, взрослые люди уступившие страсти.
– Катарина, – ровно и сухо, как обычно, заговорил Андрус, когда закончив обед мы прошли в гостиную. – я не предам жену. Ты моя слабость. Но она моя жизнь.
– Я знаю. Я никогда не просила тебя о большем, чем уже есть, к чему этот разговор?
– Ты же знаешь предсказание. И понимаешь, что меня там нет. По крайней мере в том, где все живы и все благополучно разрешится. Я давал клятву в храме и уже нарушаю ее с тобой. Я давал присягу… и с тобой … Я не нарушу ее. Эти дни здесь, мы вместе в последний раз. Это прощание. Прости меня, Катарина.
– Не извиняйся. И не воспринимай все так. Ты не нарушил клятвы, не думай так. Со мной ты был лишь телом, душой, разумом, да и сердцем ты верен семье. И я ждала этот разговор, давно. Спасибо тебе. За все, что было и чего не было.
– Не необыкновенная, Катарина. У тебя все будет хорошо. Должно быть.
И мы оба замолчали погрузившись в свои мысли. Нашу задумчивость нарушил шум с улицы. Это была супруга Андруса. Она давно уже все поняла, не глупая женщина. И вот наверняка приехала расставить точки. Андрус отодвинул тяжелую портьеру и молча смотрел как с закрытой повозки вышла его жена. Она встретилась с ним взглядом и замерла. Она не видела меня за его плечом. Но я видела ее, боль, отчаянье в ее глазах…
– Я выйду через дверь для прислуги. До станции доберусь верхом. А дальше… Удачи тебе Андрус и спасибо за все.
Я сжала его ладонь на последних словах. Он не ответил, не шевельнулся. Наверное, даже не услышал моих слов. По-прежнему стоял и смотрел на замершую жену, а она на него. Я ушла. На станции не было билетов на сегодня. И я отправилась домой, в столицу, верхом. Вновь нарушая все правила приличия и традиции я скакала в платье высоко его подняв и не в женском седле, по-мужски. Да еще и одна, без мужчины, без компаньонки. Ближе к столицы начался мелкий дождь, как будто мало было усталости и холода позднего вечера. Спина с непривычки уже не ныла, она окаменела от боли и напряжения, как и ноги. Но почувствовав дождь на лице я сорвалась и по щекам потекли слезы.
В конюшню я вошла все еще верхом. Сил хватило лишь слезть, нет, сползти с лошади и упасть рыдая в солому. Я не заметила, что не сама, не поняла кто именно меня звал. Указала на лошадь.
– Позаботьтесь. И уйдите.
Все, на большее меня не хватило. Я свернулась калачиком и затихла глотая слезы. Просто погрузилась в свою боль, душевную и физическую, тихо всхлипывая. Меня кто-то укрыл. А потом опять чьи-то голоса.
