Джаясекаре предстояло раздобыть еще пятьсот шестьдесят рупий, но почувствовал он себя намного бодрее. Он решил обратиться к одному ростовщику с улицы Рохаль. Джаясекаре уже случалось брать у него по пятьдесят и даже по сто рупий под поручительство одного своего сослуживца, и каждый раз он в установленный срок возвращал деньги вместе с процентами. Так что Джаясекара надеялся, что ростовщик не откажет и сейчас. Правда, если он возьмет шестьсот рупий, возвращать ему придется семьсот двадцать, да делать было нечего. Но у ростовщика Джаясекару ждала неудача: сослуживец, на которого надеялся Джаясекара, сам не вернул вовремя взятые под проценты двести пятьдесят рупий, а найти другого поручителя Джаясекара не мог. Он сбегал еще к своим друзьям, в магазин «Гунасена» и в департамент оросительных работ, но ушел от них с пустыми руками. Солнце беспощадно палило, и рубашка Джаясекары пропиталась потом. Проходя по улице Баудхалока, он остановился в тени дерева, чтобы немного передохнуть. К нему подошел какой-то господин в европейском костюме, с тросточкой в руке.
— Вы не знаете, как вчера закончилась встреча? — поинтересовался он, имея в виду матч по крикету между командами двух колледжей, в котором решалась судьба первенства.
«И о чем только думают люди!» — с горечью и злостью подумал Джаясекара. С трудом подавив раздражение, он ответил, что не знает. Было около трех часов, и Джаясекара, вспомнив, что не предупредил господина Сильву, поспешил обратно в управление.
Едва Джаясекара вошел в бюро, как почувствовал, что что-то случилось: некоторые сотрудники как-то странно посмотрели на него, а господин Сильва выскочил из-за стола и бросился ему навстречу.
— Где ты шляешься! — принялся он распекать Джаясекару. — Хоть бы меня предупредил, что тебе нужно куда-то сходить! Мне из-за тебя так влетело! Сейчас же иди к господину Дабарэ!
— Почему тебя так долго не было на рабочем месте? — встретил его вопросом господин Дабарэ. Глаза его метали громы и молнии. — Ровно в час дня тебя вызывал начальник управления — ему срочно нужно было продиктовать письмо министру в связи с запросом в парламенте. Битый час дожидался тебя. А другой стенографист болен.
— У меня большие неприятности. Мне нужно было…
Господин Дабарэ не стал его слушать.
— Пусть у тебя хоть самые неприятные неприятности, ты должен быть на рабочем месте. Из-за тебя мне пришлось получить нагоняй. Будто дисциплина в управлении ни к черту и я ничего не могу сделать. Но я вас всех приструню! Каждый будет сидеть на своем месте как приклеенный! Вот возьми, внимательно прочти и к завтрашнему дню напиши мне объяснение. — Господин Дабарэ протянул Джаясекаре сложенный вдвое лист бумаги.
С трудом переставляя словно ватные ноги, Джаясекара вернулся на свое место. На листке, который ему вручил господин Дабарэ, значилось:
1. 17 ноября 1978 года вы явились на работу в 7.45, что подтверждается вашей подписью в книге регистрации прихода на работу.
2. В этот же день вы отсутствовали на работе с 10.50 до 15.55, в связи с чем не смогли выполнить срочную работу для начальника управления.
3. В соответствии с уставом государственных учреждений Демократической Социалистической Республики Шри-Ланка до 11 часов утра 19 ноября 1978 года вы должны представить письменное объяснение для принятия обоснованного решения по допущенному вами нарушению дисциплины.
Предписание господина Дабарэ означало только одно: какими бы уважительными ни были причины, приведшие к нарушению дисциплины, сурового наказания не избежать.
Многие сотрудники бюро подходили к Джаясекаре, читали предписание господина Дабарэ и выражали свое сочувствие. Подошел и господин Сильва.
— Не отчаивайся. — Он потрепал Джаясекару по плечу. — Завтра постараемся попасть на прием к начальнику управления и все ему спокойно объясним. Может, еще и обойдется.
Наступил конец рабочего дня, бюро опустело, а Джаясекара все сидел за столом, с безучастным видом глядя перед собой. В его сознании все плыло словно в тумане, из которого попеременно появлялось то лицо Тилакавардханы, то лицо господина Дабарэ.
С ведром и щеткой появился Сиридиэс.
— И вас, сар, палач подловил, — посочувствовал он Джаясекаре.
— Да, добрался он и до меня.
