- Не переживай, Воловик. Да все забудется; перемелется - мука будет. Спишется на войну. Ты молодой, - другую найдешь, получше этой. А что ее забрали отсюда - правильно. Капитан сам все свои любимые уставы нарушил. Получит клизму. Все к лучшему.
Комбат с Никитиным возвратились на батарею без Зины и, к нашему удивлению, еще засветло. А как же "сабантуй"? Где осталась Зина?
Гоменюк ночевал на батарее в своем блиндаже. Утром, когда я курил у нашего укрытия, ко мне подсел Никитин. Угостив его "офицерским" табаком и убедившись, что Гоменкжа поблизости нет, я спросил:
- Куда вы вчера Зину девали? Что там произошло?
- В тыл ее отправили, домой. Майор очень сердился на комбата, что допустил нарушение порядка. Нельзя было здесь жену держать.
И Никитин рассказал, что видел сам и что узнал от знакомого штабного писаря.
Капитан, как было приказано, привез Зину в штаб. Он признал, что она ему жена и что у них есть ребенок. И еще он уверял, что приехала супруга самовольно, без согласия мужа, по глупости и по молодости лет, сказал, что провел с ней воспитательную работу и она осознала свою ошибку. А еще просил капитан не поднимать шум...
Майор негодовал и стучал по столу кулаком:
- Кто привел ее на батарею? Почему не доложил сразу? Разлагаешь людей! Мы знали, что Федя, в общем, человек добрый, хотя и вспыльчивый. Зла не держит. Так вышло и на этот раз. Командир быстро успокоился, потом почти по-отечески поговорил с Зиной, пожурил ее за легкомыслие и приказал Гоменюку срочно, первой же попутной машиной, отправить жену домой воспитывать дочку.
В штабе - вот молодцы! - дали справку, что она жена капитана. Чтобы в пути не задержали. Таким образом, Зина как сестра милосердия и фронтовая подруга не состоялась.
В штабе она успела пожаловаться, наверно, по совету Воловика, что не получает аттестат, и Макухин обещал все исправить.
Когда капитан убедился, что никакого спецрасследования и других
неприятностей не предвидится, он успокоился и повеселел. Они втроем вышли к ближайшему перекрестку на южной окраине Пистыни, дождались пустого "студебеккера" до Коломыи и усадили Зину в кабину к пожилому шоферу.
Капитан приказал довезти ее до станции и помочь достать по справке билет до Киева. Номер машины, часть и фамилию шофера капитан записал в свой 5локнот.
- А что было потом? - спросил я.
- А потом, - сказал Никитин, - мы вернулись в штаб, и капитан доложил Феде, что приказ выполнил. А тот ему: "Пожалел я тебя, а особенно, ее. В "Смерш" не передам. Но учти, если еще какое ЧП (чрезвычайное происшествие) у тебя случится, пеняй на себя!."
Капитан хотел остаться на сабантуй, но Федя выгнал его: "Тут тебе делать нечего! Ступай на батарею!" С тем и ушли. Само собой, лейтенант, никому не говорите, между нами это.
- Конечно. Повезло капитану. Правильно говорят, что наш майор справедливый и отходчивый.
% % %
С каждым днем на передовой становилось беспокойней. Разведка докладывала, что к немцам подходят подкрепления. Появилась у них горная артиллерия, минометы и, главное, пехота, альпийские части. Труднее стало работать разведке. Немцы планомерно пристреливали наши огневые точки и реперы (специальные ориентиры) в глубине обороны. Участились артналеты на различные объекты в ближнем тылу: на артиллерийские позиции, перекрестки дорог, штабы, скопления техники.
Нашу батарею немцы, видимо, не засекли, потому что за последние недели мы не сделали ни единого пушечного выстрела. Нам везло - никаких потерь.
Как-то днем, когда солнце стояло еще за спиной, дежуривший у пушки наводчик Ковалев подозвал меня:
- Смотрите! Смотрите, лейтенант, туда, где ориентир три! Там, у высокой сосны, две головы. Немцы. На нас глядят!
Я посмотрел в бинокль. Действительно, два немца. Один в фуражке офицер. Другой - в пилотке, похоже - солдат. Офицер смотрит в бинокль прямо на нас. И солдат показывает рукой в нашу сторону. Они - прекрасная цель. Во мне взыграл охотничий азарт. Не отрываясь от бинокля, зову Воловика. Боюсь упустить немцев:
- Орудие, к бою! Маскировку не снимать! Прицел восемь! Осколочным! Свинтить! Зарядить! Не маячь!
Продолжаю наблюдать. Вот немцы вышли из-за кустов и спокойно, даже, можно сказать, нахально, идут по направлению к нам. Соблазнительная, просто учебная цель.
- Ковалев! Прицел семь!
Трава немцам по колено. Теперь они наверняка засекли нас, но хотят, видимо, рассмотреть получше, что здесь - наблюдательный пункт или огневая позиция? Нельзя дать им уйти! Все, буду стрелять!
- Маскировку снять! Огонь! Небольшой перелет. Медлить нельзя.
- Прицел постоянный! Шесть! Два снаряда! Беглый!
Оба снаряда легли рядом с немцами. Солдат поднялся и, пригнувшись, побежал назад. Офицера не видно. Значит, ранен или убит.
- Прицел семь! По убегающему! Два снаряда! Беглый! Огонь! Упал и не поднялся солдат.
- Отбой! Маскируй! В укрытие! Прибежал комбат:
- Почему открыл огонь?
- Два немца подошли близко. Обнаружили батарею. Мы уничтожили их.
- Почему меня не позвал? Самовольничаешь!
- Они могли уйти. Я очень спешил.