«Мой сын не станет спидованной обезьяной» последняя реплика Терри, прежде чем Микки разрешили уйти, навсегда отпечаталась в сознании брюнета; а в редкие моменты, когда Милковичу удавалось забыть о той ночи, о ней напоминал небольшой шрам над его левой бровью.
Микки вернулся домой около девяти, выжатый до последней капли трудовой неделей, мечтая лишь о том, чтобы запихнуть в ослабший организм чего-то съестного и провалиться в сон.
– Опять в своем блядо-притоне тусовался? – хихикнул Игги, встретившийся ему на пути от входной двери к своей спальне. – У отца гости, советую свалить, – проявив неожиданное участие, проговорил брат.
– Игги, блять, мой стакан сам не наполнится! – раздалось из гостиной, и покачивающаяся громоздкая фигура Терри Милковича нарисовалась в дверях. – Кто это у нас тут? – тонкие губы мужчины растянулись в неприятную улыбку, как только мутный взгляд серых глаз уловил в расплывчатых очертаниях стоявшего перед ним человека собственного сына. – Ребята, моя дочурка пришла, сейчас мы повеселимся! – обернувшись, прокричал Терри в комнату, откуда доносилось еще несколько голосов, о чем-то увлеченно споривших на недалеком матерном диалекте.
– Пап, у нас закончилась выпивка, пусть сходит в магазин, – на помощь Игги в обычные дни рассчитывать не приходилось, но сегодня поведение парня было каким-то подозрительно странным.
– Нихуя, блять, – тут же пресек его попытки спасти брата, отец. – Ты сегодня пометил отменную сучку, сынок, и мы празднуем! – так вот в чем дело… Игги нашел свою Истинную? – Но нашим гостям становится скучно и их нужно развлечь, – продолжал свой монолог Терри, покачиваясь на нетвердых ногах. – Ты ведь будешь гостеприимным, Микки? – подходя к младшему сыну, добавил он, опуская тяжелую руку тому на плечо, разворачивая парня в направлении гостиной.
– Нет, – приложив не дюжую силу к тому, чтобы остановиться, ответил брюнет, скидывая с себя руку отца, успевшего уже довести Микки до входа в большую комнату, наполненную кучей малознакомых людей и запахом алкоголя, табака и пота, раздражающим слизистую носа и вызывающим вполне ожидаемое желание вырвать.
– Что ты сказал, щенок? – конечно, Терри прекрасно знал о том, что его отпрыск научился обходить простые приказы, но позориться перед подвыпившей компанией мужчина не собирался.
– Я не пойду туда, – придавая голосу максимальную твердость, произнес Милкович-младший, делая несколько шагов к отступлению под пристальным взглядом гостей отца.
– Немедленно в комнату! – прогремел голос мужчины, разрезая сопротивляющееся сознание сабмиссива острой болью, заставившей подогнуться колени и зажмурить глаза, огромное количество сил потратив на то, чтобы остаться стоять на месте.
– Пап, выпивка, – снова попробовал Игги, вставая между братом и отцом, уже сжимающим кулаки с намерением в очередной раз выбить из строптивого сына волю к свободе. – Микки, иди, – прошептал парень едва слышно, оглянувшись на брюнета. – Пап, у меня вообще-то праздник сегодня, не мне же идти? – последний аргумент в защиту и легкая надежда на спасение в голубых глазах, тут же разрушенная решимостью и дикой злобой, которой горели серые напротив.
– Терри, бля, у нас чё, бухло закончилось? – неожиданно спасение пришло от незнакомца, развалившегося на диване с какой-то шалавой на коленях, тихо переговаривающейся с коллегой по древнейшей профессии, восседающей на другом мужчине. – Не дело это, мужик, – проговорил он заплетающимся языком, прежде чем отвернуться к своему собеседнику, так и не сумевшему придумать новый аргумент в их продолжительном споре, окончившемся, как и все предыдущие – посылом нахуй.
– Слышал? – пыл отца чуть поутих, а затуманенный алкоголем и легкими наркотиками мозг подсказал, что заставить Микки подчиниться сегодня будет не просто, а позориться перед братанами он себе позволить не мог. – Пиздуй в магазин, выродок! – приказал он, возвращаясь в комнату.
– Оставь пакеты на крыльце и постучи в окно, – прошептал Игги брату, пятившемуся к выходу, – домой лучше пару дней не приходи, – и последовал за отцом в гостиную.
Уставший и измученный, с дикой головной болью от недавнего противостояния с отцом, Микки Милкович бродил по темным улицам района, размышляя о том, где бы переночевать. Большую часть заработанных на этой неделе денег саб потратил на выпивку для Терри и гостей, заполонивших его родной дом, оставляя несколько долларов на еду для себя, которых уж точно не хватит на номер даже в самом дешевым мотеле.
Идти в «HoCaS» брюнет не хотел. Конечно, центр предоставлял комнаты на ночь, но цена за кровать и подушку в стенах центра для Микки была неприемлемой – отдаваться первому желающему Дому просто за то, чтобы выспаться, Милкович был не готов.
Яркая неоновая вывеска небольшого бара, в котором брюнет никогда не бывал раньше, привлекла внимание голубых глаз, бесцельно блуждающих по серому экстерьеру ночного города, а урчащий желудок и сухость в глотке заставили сделать несколько шагов в направлении входа «Алиби».
