— Пришла к своему сыну, а что, нельзя? — с вызовом ответила София. Она оглянулась по сторонам и просияла улыбкой из рекламы зубной пасты, ожидая, что сейчас к ней ринутся толпы поклонников за автографами. Но, видимо, пациенты Вадима Владимировича, ожидающие своей очереди на ресепшен, не являлись знатоками оперы. Все остались на своих местах.
Женя не знала, куда ей деться. Встреча со старой грымзой никак не входила в ее планы. Потоцкая словно прочитала ее мысли.
— Милочка, я вас не задерживаю? — подняв холеную бровь, холодно поинтересовалась примадонна.
— Я Женечка, а не милочка, — автоматически огрызнулась та и тут же прикусила язык. Да что ж это с ней? Еще не хватало с мамашей Сафронова поссориться.
Лева все это время завороженно смотрел на Потоцкую. Та снова напоминала Жар-птицу, правда, немного подбитую. Женя отметила, что бриллианты мужу она так и не отдала. Неудивительно.
— Вадим, почему ты не отвечаешь на мои звонки? — снова настойчиво поинтересовалась Потоцкая. Страсть к мелодраматическим эффектам была у Софии в крови.
— Мама, пожалуйста, присядь, отдохни, я вернусь где-то через час, и мы сможем поговорить. Я попрошу девушек сделать тебе кофе…
— Ты же знаешь, я не пью кофе!
— Тогда чай.
— Никакого чая! Мальчик, — наконец-то обратила она внимание на Леву, выведенная из себя его пристальным взглядом, — тебе никогда не говорила твоя… — она внимательно посмотрела на Женю, и сердце той замерло, — твоя мама, что некрасиво в упор рассматривать незнакомых людей?
— Вы та самая певица, которая очень красиво поет? — Лева смотрел восхищенными глазами на Потоцкую, не замечая желчи в ее голосе. Та профессиональным жестом распрямила плечи, выкатила грудь вперед и кокетливо поправила волосы. Женя усмехнулась. Эту только могила исправит. Потрясающе. Автоматическая реакция на мужское внимание, и плевать, что этому мужчине всего девять лет.
— Именно, — словно вдовствующая императрица снизошла к своему подданному.
— Моя мама вас очень любит, мы с ней в оперу ходили, чтобы вас послушать.
— Какой милый мальчик, полагаю, это все же не ваш сын? — старая ведьма не преминула снова уколоть Женю. Та беспомощно посмотрела на Вадима.
— Мама, извини, нам правда нужно идти.
— Отлично, тогда я подожду тебя в твоем кабинете.
София Потоцкая проплыла по коридору. Сказать об этой женщине, что она ходила, было бы натуральным кощунством.
Вадим Владимирович за ее спиной пожал плечами, Женя улыбнулась.
— Эмилия до тебя дозвонилась? — потребовала ответа у сына королева-мать.
— Эмилия? Нет, — удивился Сафронов. — А должна была?
— Она тебя разыскивала.
— Зачем?
— Зачем юная девушка разыскивает молодого мужчину? Чтобы обсудить с ним «Фауста», конечно же, — фыркнула дива.
Вадим закатил глаза, мать этого не увидела, потому что по-прежнему плыла в фарватере. Женя прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Лишь только Лева продолжал с неприкрытым восхищением смотреть на настоящую звезду, которую он увидел вблизи впервые в жизни.
Вадим открыл дверь кабинета, жестом предлагая матери войти. Заверив ее, что сейчас ей принесут любой напиток на выбор, он попытался ретироваться в сторону манипуляционной, но снова был остановлен матерью.
— Я жду тебя через пятнадцать минут, — приказным тоном распорядилась София.
Вадим ничего не ответил.
Закрыв дверь за матерью, он бросил извиняющийся взгляд на Женю. Та смотрела насмешливо.
— Эмилия?
— Да, мама не оставляет надежды. Эмилия дочь нового дирижера нашего оперного. Натура утонченная и возвышенная. Даже слишком для меня. Впрочем, сейчас не об этом.
Вадим двинулся по коридору и толкнул дверь в манипуляционную. Улыбчивая медсестра была наготове. Она моментально защебетала вокруг Левы, усадила его в кресло, заверила, что он обязательно получит грамоту за храбрость и вкусное печенье после того, как у него возьмут кровь. Лева обалдел окончательно. После встречи с оперной дивой он оказался в каком-то параллельном мире.
Женя смотрела на мальчика, кусала губы, заглядывала в его ошалевшие глаза и продолжала держать за руку. В какой-то момент она поняла, что Лева ничего не видел в своей жизни, кроме районной поликлиники и больницы, куда она сама его привезла в тот день, целую вечность назад. Ему кажется, что он сейчас в сказке. Снова почувствовала, как подступают слезы. Откуда взялась эта проклятая сентиментальность?
В то время как уютная медсестричка хлопотала вокруг Левы, Сафронов принялся изучать бумаги. Женя время от времени кидала на него обеспокоенный взгляд. Но он был слишком погружен в чтение и игнорировал ее. Вадим хмурился, потирал рукой лоб, словно так ему лучше думалось, и по выражению его лица Женя поняла, что ничего утешительного она от него не услышит.
После того как все манипуляции были завершены, медсестра, подхватив лоток с пробирками, выпорхнула из комнаты, оставляя за собой легкий шлейф «Синьориты» от «Сальвадора Феррагамо».
— Иди сюда, боец, — попросил Вадим и достал стетоскоп. Больше десяти минут он внимательно слушал Леву. Крутил его в разные стороны, просил прилечь и согнуться.
