Можно ли представить человечество без книги, без удивительного дара — чтения, дара сопереживания, сотворчества? В сборнике рассказов «И дана была встреча…» Борис Ганаго пытается проникнуть в тайну нашего соприкосновения с миром образов, возвышающих нас.
Таких пари еще не было! В одной из американских школ его заключили директор и ученики: ему предстояло проползти на коленях, ни разу не остановившись, от школы до своего дома. А это — полтора километра!
На старте компания подростков смеялась и улюлюкала. Но при виде того, с каким трудом дается каждый метр довольно полному и находящемуся в почтенном возрасте учителю, издевки постепенно затихали. Некоторые, замечая, как капли пота градом скатываются с морщинистого лица, уже готовы были крикнуть: «Хватит!».
Но пари есть пари, а законы стаи беспощадны: ты или выиграл, или проиграл!
Впрочем, сути и глубины пари из недорослей никто не сознавал. Им казалось, что директор отстал от эпохи и своими призывами тормозит бег веков. Сегодня другие ритмы, а старик подрывает их устои.
Последние метры давались ему особо тяжко. Учитель побледнел и с трудом глотал воздух.
— Не вызвать ли врача? — забеспокоились прохожие.
Однако директор дополз.
Но ликования не было. Побежденные виновато опустили взоры.
Идея пари родилась в бурной словесной схватке. Директор взывал:
— Дети-маугли, не слышавшие с рождения слов, подрастая, уже теряли способность к человеческой речи. Подобная угроза нависла и над современными детьми. Подростки, выросшие в джунглях новой цивилизации видеонаркотиков, не читавшие с детских лет, могут потерять удивительный дар превращения слова в образ.
Читая, мы проживаем многие жизни. Бесценный духовный опыт великих людей становится нашим. Мысли и чувства, накопленные веками, передаются нам, обогащают нас.
Человек познает мир не только формально-логически, но и эмоционально-образно, обобщенно постигая суть эпох.
Порой его перебивали:
— Зачем нам это надо?!
Но он продолжал:
— При превращении букв в слова, в ряд образов, событий создаются мысленные фильмы, возрастают творческие силы. Мы становимся творцами!
Нам уже не нужны видеоклипы, мелькание которых парализует наше внимание и зомбирует нас, превращая в видеонаркоманов и уничтожая личность.
Под угрозой целые поколения. Видеопродукция — массовая культура — заражает духом разврата, изгоняет целомудрие и чистоту.
Чтение — таинственное соприкосновение с душой автора, с его наследственной памятью. Он своим духом либо возвышает, либо низвергает нас до биологического уровня, до животных низменных инстинктов.
Образы, рожденные при чтении, будут жить в нас до конца наших дней, влияя на наши мысли и поступки.
Голос учителя то звучал проникновенно, то гремел. Но никто из учеников не слушал его, ибо дар слушания был ими уже утерян. Лишь когда директор предложил пари, согласившись заранее на любые условия, подростки придумали, как им показалось, беспроигрышный вариант. Они дали обещание читать художественную литературу, если…
Директор выполнил условие пари. Теперь уже им предстояло склонить головы пред мировой культурой и проползти ее путь от земли до неба.
Смогут ли эти зомби возродить данный им дар к сотворчеству, сопереживанию, сорадованию или он потерян ими навсегда?
Безвозвратно ли окаменели их сердца?
Не поздно ли?
Задумало начальство одной из тюрем расширить кругозор заключенных. Может быть, и пошли они гибельным путем из-за заземленных взглядов?
Пригласили астронома. Многие не верили в эту затею: неужели ворам, насильникам и убийцам что-то интересно, кроме денег, водки и карт? Но скептикам возражали: да они потому и сидят в тюрьме, что ничего прекрасного в мире не видели. Словом, рискнули.
Лектор оказался увлеченным небом и к тому же захватил с собой живописные слайды с видами дальних галактик, Млечного Пути, таинственных туманностей. Заключенные, узнав, кто на сей раз пожаловал для их просвещения, насмешливо переглядывались. Но лишь на экране вспыхнули бесконечные дали, туманные завихрения и зазвучала возвышенная музыка, приутихли. Может, детство вспомнили, когда задирали голову к небу.
У приговоренных к неволе появился блеск в глазах. Возможно, мелькнула догадка о своей причастности к вечному и бесконечному?
Все тихо внимали. Лишь один вздремнул. Но и тот очнулся, когда речь зашла о золотом слитке, свалившемся неизвестно откуда. Пробудилась, так сказать, жажда к познанию. Неспроста же поэт писал:
Когда после стихов на экране засияла улыбка Гагарина, по-детски заулыбались и те, кто давно разучился радоваться. Что-то тронуло их сердца.