Сборник стихов разных лет, где каждое стихотворение – веха на пути к Свету, результат напряженного душевного поиска, боль, разочарования и надежды, обретение своего голоса и устойчивости.
Я в мир войду, как в озеро, едва
Тот первый луч на кончик ветки встанет,
Тот первый дождь с небес на землю грянет,
И первые появятся слова.
Троллейбус синей гусеницей полз
По маленьким нечаянным снежинкам.
А осень смыла свой последний холст,
Внезапно испугавшись поединка.
И город ждал на стыке двух времён,
И ветер листья с тротуаров смёл.
И замолчал, безмолвием пленён.
И снег пошёл.
И падал снег.
Он был похож на вздох.
На вздох прощанья осени с землёю.
И город вдруг отчаянно оглох,
Как шапкой,
Принакрытый тишиною.
Одиночества милый младенческий лик…
Как январская осень, я плачу о чуде,
С губ срывается шёпот, похожий на крик,
А в ответ, словно эхо: «Всё будет, всё будет…»
Я и в это готова поверить опять,
Слов знакомых мотивчик приятен.
Только вам языка моего не понять,
Да и мне ваш язык непонятен.
Посмотрите – огромна моя голова,
Моя жизнь – полугода короче.
Что потом о тоске расписные слова!
Не бывает страшней одиночеств
Бессловесных, беззубых младенцев Земли.
Вы, склонившись к моей колыбели,
Обещали всё то, что могли.
Я просила, что вы не умели.
Кто счёт ведёт нелепостям моим,
Подозревая скрытый смысл в печали,
Тот не поверит крылышкам седым,
Горбом, встающим нынче за плечами.
За безответность дружб, любовей, слёз,
За единичных встреч неповторимость
Тот странный горб
Насквозь меня пророс.
Я верую в его необходимость.
Но тяжело, сгибаясь, день за днём,
От молчаливых исповедей хрипнуть,
Купаться в тихом омуте своём
С соломинкой надеждой —
Завтра выплыть.
Цветы, как знамёна,
Уставшие цвесть,
Выносят вниз головами.
И в воздухе плавает
Смертная весть,
И страшно встречаться
Глазами.
Так нужно – уткнуться
В ладони стола,
За кромку его удержаться!
А ваза пустая глядит
Из угла.
И жизнь только хочет
Начаться.
Как зачернели ямы,
Там, где стояли храмы.
Как разогнали Бога
Да по семи дорогам.
Просят душа и сердце:
Хоть куполок на церкви!
Тут хоть умри – потребуй,
Ни одного не сыщешь.
Разве удержат небо
Плоские эти крыши?
Куда-то уходят
Прекрасные детские принцы,
По листьям уходят, по лужам,
Таким неуверенным шагом,
Им некуда, видно, и незачем им торопиться
На серой дороге вычерчивать искорки шпагой.
По листьям, по лужам,
По серым асфальтовым тропам,
Упрямые девочки, принцы,
Собаки и пони
Уходят к своим невозможным
Незанятым тронам.
Собаки и пони – к принцессам,
Принцессы уходят к коронам.
Так медленно шествуют
За день до первого снега.
И глупо стоять на крыльце —
Может кто-то вернётся,
Подарит картинку
И в фартук насыплет орехов,
А может, прокатит
До древнего пня у колодца.
Сквозь дом и троллейбус
Уходят под звуки шарманки,
Всё выше, прозрачней —
Отважная девочка, пони,
И пёс благородный,
И юный возвышенный мальчик…
И эту картинку
Ничто не сотрёт и не тронет.
Я построю
колокольню
По бревну.
Я до неба
Колокольню
Дотяну.
Поднимусь на
Колокольню —
Закричу.
Стану старой—
Оттолкнусь
И улечу.
Я тоже немного
Летаю ночами,
Когда на Земле
Фонари выключают,
И тоже кому-то
Махаю руками,
Когда на заре
Поезда провожаю.
И каждый сентябрь,
Оставаясь под ветром
Один на один
С голубеющей далью, —
Роняю ладони —
Богатством несметным
Владели, кичились,
Да не удержали.
И перед грядущим
Смертельным покоем
Я тоже склоняюсь
И враз цепенею.
Почти что во всём
Мы похожи с тобою.
Вот только светиться, как ты,
Не умею.
Дружище, мой милый, я завтра погибну,
Я сгину слезой на ветру.
Не дай тебе, Боже, согбенную спину,
Дружище, я завтра умру…
Я кану в бессонницу,
Денно и нощно
Сжигавшую душу мою,
Дружище, мой милый,
Я вышла на площадь,
Я площади той на краю…
И в кончиках пальцев,
И за покрывалом
Гнездилась тревога —
Не знаю какая.
Как в детстве,
Руками глаза закрываю —
Она словно в прятки
Со мною играет.
Душа ли на что-то
Наткнулась в потёмках?
Болезнь ли свои
Размещает пожитки?
Рванулось ли гадкое
Тело утёнка
Пресечь суету
Перепуганной жизни?
А, может быть, кто-то
Бесстрастно и чётко
Назвал мне число
Расставанья с родными,
И детский бессмысленный
Страх-одиночка
Зовёт в темноте,
Чтоб утешиться ими?
А вдруг в этот час
Мой хранитель крылатый,
Устав, наконец,
От ночных перелётов,
Утешился тихой
Больничной палатой
И предупреждает меня издалёка?
А вдруг…
Но когда потолок на полоски
Расчертит осеннее хилое утро,
Я встану и влезу в одежды,
Как в доски
Ржавеющий гвоздь –
Кривовато и трудно,
И в душу рванутся токкаты и фуги
Небесной печали
О Боге и друге.
Как знак утешенья
Высоко-высоко
Всё та же бескрайняя
Боль и тревога…
