Даже Ша тихонько попискивал, не в силах вынести здешнюю вонь.
- Над нами Базарная площадь, покои профессора Лоцлафа, - произнес Проклятый настолько
легко, будто и не было вокруг этой невыносимой удушающей затхлости.
- Да как здесь вообще кто-то может жить?
Я невольно закашлял и, закрыв рот руками, вновь затаил дыхание.
- Лоцлаф также, как Воцлав, является духом города. Они хранят не одну тайну этих древних стен.
- Он тоже водяной? – коротко вздохнув, я все же смог задать вопрос.
- Может быть да, а может и нет, - Проклятый инстинктивно пожал плечами. – Он всего лишь
легенда. Хотя Воцлав тоже существовал только в бесконечных небылицах, но как ты успел
заметить - россказни оказались правдивы.
Проклятый остановился у стены и, коснувшись темно-коричневого камня, произнес:
- Я помню это место. Когда мы узнали, насколько ужасная участь уготована нашему городу, нам
пришлось скрываться от городской стражи, которая на тот момент уже подчинялась чужаку.
Именно через подземелья Криспы мы и проникли в Собор. Тогда я первый и единственный раз
увидел Лоцлафа. Невысокого роста, с большим горбом и огромными темными, словно смоль
глазами. Он промелькнул возле меня призрачной тенью…
- Он что-то навроде гнома или гоблина? – уточнил я.
Проклятый отрицательно покачал головой, добавив:
- Вовсе нет. Нам говорили, что он раньше был профессором Университета Криспи, и очень
любил науку. И любовь эта была такой безумной, что он несколько десятилетий не выходил из
подвалов старинной библиотеки, где хранились самые древние фолианты. Говорят его глаза,
привыкшие к полумраку, стали видеть только во тьме. И он узнал столько тайн, что не смог
вернуться обратно к людям, став ворчливым духом города, охраняющим недры крупнейшего
Собора.
Рука Проклятого осторожно коснулась странного знака на одном камне. Шершавая
поверхность была покрыта густым серым мхом.
- То есть, все-таки получается, история правдива, - подытожил я.
-
- Более чем, - раздался из полумрака чей-то низкий, хриплый голос. – Потуши факел,
Проклятый. Я не очень жалую свет.
Словно внезапно ослепнув, я услышал быстрые шаги и твердый голос Душеприказчика:
- Не отставай.
Когда глаза привыкли к мраку я смог различить впереди нас полную маленькую фигуру
незнакомца, в которой легко угадывался профессор Лоцлаф, про которого мне рассказывал
Проклятый.
Мы долго плутали по смердящим коридором, пока не оказались в крохотной комнате. Посреди
нее стоял массивный деревянный стол, - и благодаря наполовину догоревшей свече, чье пламя
трепетно боролось с темнотой - я смог разглядеть огромный фолиант в старом кожаном переплете.
- Присаживайтесь, - слегка прихрамывая, Лоцлаф обошел стол и исчез в дальнем, скрытым
тьмой углу. Мы устроились на огромных резных стульях.
- Не думал, что вновь увижу тебя в стенах города, - равнодушно произнес профессор.
- Твой брат Воцлав тоже был удивлен, - сдержанно ответил Проклятый.
- Не удивительно. Значит ты - последний?
Даже в полумраке я заметил, как Лоцлав уставился на щеку Проклятого. Цифра один засверкала
ярче пламя свечи.
- Как тебе удалось вернуться?
- Интересуешься, чтобы донести новость Хозяину? – рука Проклятого незаметно для Лоцлава
коснулась лезвия меча.
- Ни мне, ни Воцлаву он не Хозяин. Это ваши беззащитные душонки должны содрогаться,
заслышав его неровную поступь. Нам с братом он не указ. Пока стоят крепостные стены, ни один
служитель тьмы не тронет духов города.
- Кто убивает Душеприказчиков?
- Даааа, - протянул профессор. – Я ждал этого вопроса. Тебе страшно, учитель. Очень страшно…
Хотя умереть, будучи мертвым, это наверное ужасно глупо. Или ты все еще боишься за свою
никчемную душонку?
- Меня давно не интересует собственная жизнь, - не раздумывая, ответил Проклятый.
- О, какие громкие слова, - усмехнулся Лоцлав. – Только скажи, с какой стати мне помогать тебе?
Проклятый молчал.
Я нащупал суму и, открыв ее, достал бумагу и карандаш.
- У меня есть плата за вашу помощь…
Сам не понимаю, как моя рука так ловко заскользила по чистому листу.
Профессор внимательно следил за моими едва уловимыми движениями, не произнося ни слова.
И только когда рисунок был закончен, полную тишину нарушил смех: профессор был не в
состоянии сдержать своих эмоций.
- Ты хотел купить меня своей бестолковой мазней, - продолжая смеяться, выдавил из себя Лоцлав.
Я взглянул на лист бумаги и ужаснулся, вместо четких линий и изящных изгибов, перед моим
взором предстал лишь серый круг, будто я не рисовал, а всего-навсего расписывал карандаш.
- Вот, держи, - немного помедлив, Проклятый протянул Воцлаву аккуратно сложенный вдвое
лист.
Смех прекратился также внезапно, как и начался.
Дрожащая рука потянулась к бумаге, и я впервые смог рассмотреть лицо профессора. Он походил
на крота, словно человеческое лицо за долгие годы, проведенные среди темноты и сырости,
